Посвящается вам
Часть 15 из 16 Информация о книге
«О чем ты успел передумать, отец расстрелянный мой…»
* * *
О чем ты успел передумать, отец расстрелянный мой,когда я шагнул с гитарой, растерянный, но живой?Как будто шагнул я со сцены в полночный московский уют,где старым арбатским ребятам бесплатно судьбу раздают.По-моему, все распрекрасно, и нет для печали причин,и грустные те комиссары идут по Москве как один,и нету, и нету погибших средь старых арбатских ребят,лишь те, кому нужно, уснули, но те, кому надо, не спят.Пусть память — нелегкая служба, но все повидала Москва,и старым арбатским ребятам смешны утешений слова.1957
«Поэтов травили, ловили…»
* * *
Поэтов травили, ловилина слове, им сети плели;куражась, корнали им крылья,бывало, и к стенке вели.Наверное, от сотворенья,от самой седой стариныони как козлы отпущеньяв скрижалях земных учтены.В почете, и все ж на учете,и признанны, но до поры…Вот вы рядом с ними живете,а были вы с ними добры?В трагическом их государствеслучалось и празднествам быть,и все же бунтарство с мытарствомпопробуй от них отделить.Им разные тракты клубили,но все ж в переделке любойглядели они голубымиза свой горизонт голубой.И слова рожденного сладостьбыла им превыше, чем злость.А празднества — это лишь слабостьминутная. Так повелось.Я вовсе их не прославляю.Я радуюсь, что они есть.О как им смешны, представляю,посмертные тосты в их честь.«Почему мы исчезаем…»
* * *
Почему мы исчезаем,превращаясь в дым и пепел,в глинозем, в солончаки,в дух, что так неосязаем,в прах, что выглядит нелепым, —нытики и остряки?Почему мы исчезаемтак внезапно, так жестоко,даже слишком, может быть?Потому что притязаем,докопавшись до истока,миру истину открыть.Вот она в руках как будто,можно, кажется, потрогать,свет ее слепит глаза…В ту же самую минутуНекто нас берет под локотьи уводит в небеса.Это так несправедливо,горько и невероятно —невозможно осознать:был счастливым, жил красиво,но уже нельзя обратно,чтоб по-умному начать.Может быть, идущий следом,зная обо всем об этом,изберет надежней путь?Может, новая когортаиз людей иного сортаизловчится как-нибудь?Все чревато повтореньем.Он, объятый вдохновеньем,зорко с облака следит.И грядущим поколеньям,обожженным нетерпеньем,тоже это предстоит.«Над площадью базарною…»
* * *
Над площадью базарноювечерний дым разлит.Мелодией азартноювесь город с толку сбит.Еврей скрипит на скрипочкео собственной судьбе,а я тянусь на цыпочкии плачу о себе.Снует смычок по площади,подкрадываясь к нам,все музыканты прочиеукрылись по домам.Все прочие мотивчикине стоят ни гроша,покуда здесь счастливчикитолпятся чуть дыша.Какое милосердиеявляет каждый звук,а каково усердиелица, души и рук,как плавно, по-хорошемуиз тьмы исходит свет,да вот беда: от прошлогоникак спасенья нет.«Давайте придумаем деспота…»
* * *
Давайте придумаем деспота,чтоб в душах царил он одинот возраста самого детскогои до благородных седин.Усы ему вырастим пышныеи хищные вставим глаза,сапожки натянем неслышные,и проголосуем все — за.Давайте придумаем деспота,придумаем, как захотим.Потом будет спрашивать не с кого,коль вместе его создадим.И пусть он над нами куражитсяи пальцем грозится из тьмы,пока наконец не окажется,что сами им созданы мы.«Отчего ты печален, художник…»
* * *
Отчего ты печален, художник —живописец, поэт, музыкант?На какую из бурь невозможныхты растратил свой гордый талант?На каком из отрезков дорогирастерял ты свои медяки?Все надеялся выйти в пророки,а тебя занесло в должники.Словно эхо поры той прекрасной,словно память надежды былой —то на Сретенке профиль твой ясный,то по Пятницкой шаг удалой.Так плати из покуда звенящих,пот и слезы стирая со щек,за истертые в пальцах дрожащиххолст и краски, перо и смычок.