Немое кино (СИ)

Они гуляют по Александровскому саду, держась за руки. У Ярослава с собой всегда плеер, поэтому он включает его и отдает один наушник Авроре. Она немного удивленно смотрит на него, а затем кивает и вставляет в ухо.
Помоги мне забыть о дельфинах,
Луна отражается в их мокрых спинах.
Написала мое имя на стекле напротив окна,
Я каждую ночь просыпаюсь одна.
В моем городе нет моря,
Но куда бы я ни шла, мое море со мной,
Я просыпаюсь под нежные звуки прибоя.
Аврора сглатывает очередной ком в горле и отгоняет ненужные мысли.
Не сейчас, не думай об этом. Позволь насладиться последними мгновениями. Не думай. Будет много времени все обдумать, а сейчас не надо. Оглянись, тут так прекрасно, рядом с тобой Яр, идет, улыбается, держит тебя за руку. Наслаждайся.
Я не могу забыть тебя, те черно-белые фото,
Оранжевые стены, солнце вставало напротив балкона,
Волны отступали от ног моих постепенно.
Я провожала трамвай глазами,
Пока ты спишь за моей спиной,
Скажи, как мне унять боль?
На моей планете никого кроме нас с тобой.
Часть пути до дома на троллейбусе. Женщина-кондуктор отрывает для них два билетика. Ярослав плюхается на соседнее с Авой сиденье — она у окошка.
— Смотри, — он протягивает ей бумажку с напечатанными цифрами «907016», — счастливый. Оставь у себя, — Ярослав подмигивает Авроре, а у той сердце в пятки уходит и голова начинает кружиться.
Аврора знает, что такое «счастливый билетик» — это когда сумма первых трех цифр равна сумме последних трех. У Авроры на руках действительно счастливый билетик, вот только она долго всматривается в эти цифры, подозревая, что вселенная над ней просто смеется. Потому что 9 июля 2016 года она уезжает в Москву.
— Ты в порядке? — Яр, замечает, как подрагивают ее плечи, поэтому обнимает девушку, притягивая к себе. — Ты его только не ешь, — улыбается молодой человек, — а то отравишься еще. Спрячь и все. Мне за несколько лет только дважды счастливый попадался.
— Мне хочется прогуляться, — шепчет она, поднимаясь с места и подлетая к распахнутым дверям, норовящим вскоре закрыться. Ярослав еле-еле успевает выскочить из троллейбуса.
Аврора не знает, где они находятся, она просто идет вперед, сжимая в пальцах шляпу, в которой проходила весь день. Счастливый билетик жжет карман ее пиджака.
У тебя чуть больше недели, глупая, зачем ты себя так накручиваешь? Радуйся, что ты пока здесь, а не думай о том, как будет больно, когда ты вернешься.
Ярослав ловит ее за рукав прежде, чем она ступит на проезжую часть, хотя для пешеходов пока горит красный сигнал светофора. Он разворачивает ее на себя и слегка встряхивает за плечи. Она не сразу понимает, что происходит. А когда ее взгляд фокусируется на серых глазах Ярослава, она глубоко вздыхает.
— Я уезжаю…
Комментарий к Глава 16. На моей планете никого кроме нас с тобой
Прочитал? Оставь отзыв!
У тебя займет минуту, а автору приятно!
*Alai Oli – Дельфины
https://pp.userapi.com/c837236/v837236403/38459/qQeIlKzllUo.jpg
========== Глава 17. Любая песня звучит как эпилог ==========
Ярослав расхаживает по кухне из угла в угол, словно загнанный в клетку зверь. Ему хочется крушить, ломать, кричать матом. Ему хочется ворваться в комнату Авы, которая собирает вещи, связать ее и никуда не отпускать.
Твою мать, Яр, ты же знал, что так будет! Ты же знал, чем все закончится. Ты знал, что она уедет.
Ярослав соглашается с этими мыслями, но легче ему не становится. Он проходит по коридору до ее комнаты, в которую закрыта дверь, стоит перед ней несколько секунд, а затем возвращается обратно на кухню и закуривает.
Мы в дерьме, Кирпинская. Я в дерьме.
Последнюю неделю после того, как она сказала, что уезжает, они практически не выходили из дома. Тот самый день, когда они гуляли по Александровскому саду, был последним солнечным днем в Петербурге. С того момента небо вновь заволокло тучами, но радовало, что дожди шли не каждый день.
Ава и Яр иногда выходили на мансарду, закутанные в один плед, курили одну сигарету на двоих, иногда смотрели немое кино.
— Она несчастлива, — шепчет Ава, глядя на девушку, застывшую около перил на набережной. У нее длинные каштановые волосы и яркое зеленое платье.
— С чего ты взяла? — Яр обнимает ее крепче, утыкаясь носом ей в висок. От Авы пахнет шоколадом и ополаскивателем для волос с лавандой.
— Посмотри на ее лицо. Я не вижу отсюда, но мне кажется, что у нее грустный взгляд.
Но большую часть времени они проводили в постели: лежали, смотрели кино, иногда Ярослав читал вслух, но уже не Эдгара Аллана По. Ава сама выбрала книгу — вытащила ее почти снизу из одной из стопок в коридоре. «Триумфальная арка» Ремарка в старом потрепанном коричневом переплете с отрывающимися, пожелтевшими, грязными страницами.
Ава не плакала, просто иногда вдруг замирала, а голубые глаза становились совсем безжизненными. В такие моменты Яр просто обнимал ее, целовал висок, покрывал маленькими поцелуями лицо, и девушка оживала. Улыбалась немного грустно, но смотрела на него с нежностью в глазах.
Ярослав каждый день замечал тех самых дьяволят в зрачках, которые так любили пошалить, но теперь они забились в угол, вновь огражденные какой-то скорлупой, в которую Аврора начала загонять себя сама за неделю до отъезда. Ярославу казалось, что этот ее панцирь — броня, защита от того, что ее там ждет. И ему становилось грустно от того, что Ава вновь становится той самой девушкой с подрагивающими плечами и тусклыми глазами, какой она появилась на его пороге.
Из воспоминаний и размышлений его вырывает открывающаяся в ее комнате дверь. Босые ноги осторожно ступают по паркету. Топ-топ. Пальцы холодеют. Сердце сжимается в тисках.
Аврора появляется у входа на кухню, некоторое время смотрит на Ярослава, а затем виновато опускает голову и проходит на кухню. Присаживается напротив него, закуривает.
Она так и не рассказала ему о причинах отъезда. Когда сигарета в ее трясущихся пальцах почти истлевает, она глубоко вздыхает, последний раз затягивается и рассказывает. О переписках с Денисом, о его просьбе, о разговоре с бабушкой, о маме, которая прилетит 15 июля на две недели.
Аврора, как же это глупо… Ты же у нас добрая душа. Он просто нашел точку давления на тебя, а ты его пожалела. Я же знал, что твоя доброта не доведет тебя до добра. Меня вот тоже, как видишь, не довела.
— Ну, а дальше что? — он поднимает на нее усталый взгляд, когда она поднимается с места и идет к коридору, не дождавшись его ответа на свой монолог. — Будешь спать с ним в одной постели, целовать при его родителях, показывать «Посмотрите! Мы все еще вместе!». А дальше после этого что?
Она оборачивается на него.
— Ничего, — пожимает плечами. — Я вернусь.
Ярослав горько усмехается.
Ты не вернешься, Аврора. Точно не вернешься. Если только когда-нибудь через пару лет тебе опять разобьют твое глупое сердечко. Тогда приедешь. А это будут делать очень часто, Ава, потому что ты добрая душа. Ты доверяешь, прощаешь, влюбляешь… Черт.
— Пойми, — шепчет она, — если бы не мама…
— Все просто, — перебивает он ее и поднимается со стула, а затем опять закуривает. Это третья сигарета за час. — Ты боишься. Ты трусиха. Вот в чем твоя проблема. Это не мама, это не Денис, это не твоя подруга, это ты. А все из-за того, что ты трусиха, — он и сам не знает, что говорит. У Ярослава в груди зияет огромная черная дыра, засасывая туда всю доброту и ласку, которую он может дать. Засасывает туда все эмоции, оставляя только злость. Злость на себя, на нее, на весь этот чертов мир, на вселенную, которая свела этих двоих, поиграла их судьбами, а затем бросила, так как ей стало скучно.
— Я не трусиха и я не боюсь! — ее голос повышается с шепота почти до крика. Ава в несколько шагов преодолевает расстояние между ними, а затем тыкает ему тонким пальцем в грудь. — Я не боюсь, черт тебя дери. Мне не хочется лишних проблем, лишних выяснений отношений. Плевала я на Дениса и его просьбу, — ее пыл утихает так же быстро, как и появился. — Я хочу себя сохранить, понимаешь? Я хочу остаться собой. Да, мне не нравится то, что мне приходится ехать в Москву, но уезжала я оттуда, потому что не могла больше там оставаться. Я теряла себя, — последние слова она произносит практически шепотом.