Лирика 30-х годов

  
Синий жук
 
 
 
Я мальчишкой мечтал о пути по великой прямой.
 
Нефтевозы уходят, и пена шумит за кормой…
 
Нет, не сказано слово!
 
   Иди, задыхайся, горлань:
 
Ты еще человек,
 
   за тобой молодая подмога,
 
Кровь товарищей,
 
   песни,
 
     осенних ночей глухомань,
 
Мир, распахнутый настежь…
 
   Тревога, тревога, тревога!
 
Заиграла гармоника,
 
   Кончено!
 
   Ветер и тьма.
 
Голоса поднимаются к небу,
 
   встает запевала.
 
Ты давно ли прощалась,
 
   давно ли сводила с ума?
 
Нефть колышется в трюмах,
 
   и сердце болит,
 
     как бывало.
 
Спляшем, спляшем, товарищи!
 
   Море гуляет.
 
     Гони!
 
Кок на палубу вышел,
 
   за ним — собачонка
 
     хромая.
 
Мне не спится, не терпится.
 
   Справа и слева —
 
     огни.
 
Я холодные ноздри,
 
   как волк,
 
     к облакам поднимаю.
 
Не за жалость твою —
 
   никогда я ее не знавал, —
 
Не за ласку ночную —
 
     я ласки забыл поневоле, —
 
Полюбил я тебя
 
   потому, что скитался
 
     и звал,
 
Точно легкое чудо,
 
   одну
 
     синеокую волю.
 
И придумал я сказку
 
   об огненно-синем жуке;
 
Я видал его в детстве,
 
   весной
 
     у закатных черемух.
 
Соловей грохотал,
 
   две зари отражались в реке,
 
Водовозную бочку,
 
   смеясь,
 
     наливал кучеренок.
 
И повез по селу,
 
   и услышал я
 
     медленный гул
 
Пламеневших надкрылий [20],
 
   и счастье, и ночь,
 
     и огромный
 
Наплывающий мир.
 
   И тогда,
 
     засверкав на бегу,
 
Пролетела по небу
 
   запряжка
 
     усатого грома.
 
Так увидел я
 
   самое тайное в книге земли —
 
Несравненный простор,
 
   голубую дорогу вселенной.
 
Как же это случилось,
 
   что руки твои
 
     не смогли
 
Удержать для меня
 
   этот маленький груз
 
     драгоценный —
 
Огневого жука?..
 
 
  
Полевой стан
 
 
 
Спой мне песню, глуше и короче,
 
Чем напевы родины моей.
 
Ходит гром перепелиной ночи
 
По сырому шороху полей.
 
 
 
Снова ветер, ровный, неустанный,
 
Катится, как темная река;
 
Перед ним нагорья Дагестана,
 
Лунные крутые облака.
 
 
 
Отчего бывает боль такая,
 
Будто видишь все в последний раз.
 
Будто понемногу потухает
 
Синева твоих глубоких глаз?
 
 
 
Это плещет медленная сила
 
В теле потревоженном твоем.
 
Бьют перепела. Ты полюбила.
 
Бьют перепела. Дрожат светила,
 
Ночь томит луной и забытьем.
 
 
 
Что ж ты смотришь, темно-голубая,
 
В этот сумрак темно-голубой?
 
Трактористы молоко хлебают,
 
Тихо говорят между собой.
 
 
  
«Ты руку на голову мне положила…»
 
 
 
Ты руку на голову мне положила,
 
Ты снова меня сберегла.
 
Широкая песня несется по жилам,
 
И ночь
 
   нестерпимо
 
     светла.
 
Ты ветром пронизана,
 
   кровью согрета,
 
Осмуглена
 
   в дальних краях.
 
Ты снова со мной,
 
   молодая победа,
 
Двужильная
 
   сила
 
     моя.
 
 
  
Вставайте, люди русские!
 
 
 
 (Песня из кинофильма «Александр Невский») 
 
 
 
Вставайте, люди русские,
 
На смертный бой, на грозный бой.
 
Вставайте, люди вольные,
 
За нашу землю честную!
 
 
 
Живым бойцам почет и честь,
 
А мертвым — слава вечная.
 
За отчий дом, за русский край
 
Вставайте, люди русские!
 
 
  
Апрель
 
 
 
В час предутренний видишь всю жизнь позади.
 
Шелест, шум, голоса окружают тебя,
 
И забытая страсть колыхнулась в груди,
 
И летят журавли, в поднебесье трубя.
 
 
 
Посмотри на себя — ты высок и тяжел,
 
Ты немало больших городов обошел,
 
Ты любил и страдал, ты с друзьями дружил,
 
Молодое вино своей родины пил.
 
 
 
Но веселое, быстрое счастье твое,
 
В поднебесье трубя, унеслось в забытье.
 
 
 
В час предутренний видишь всю жизнь позади.
 
Ты, отдавшая целую жизнь для меня,
 
Легкой тенью приди и меня поведи
 
В нашу юность, в страну голубого огня.
 
 
 
Там березы стоят на юру голубом,
 
Там несется весна на ветру голубом,
 
Там, в лесу голубом, голубой бурелом,
 
Голубая река громыхает, как гром,
 
Голубеет бревенчатый низенький дом,
 
И луна голубая плывет за бугром.
 
Там глубоких снегов голубая постель, —
 
Это наш голубой подмосковный апрель.