Лирика 30-х годов

  
Живое звено
 
 
 
Смерть. С ней мирится ум, но сердце не
 
   мирится,
 
Болезненно сжимаясь каждый раз.
 
Не верится, что нет бойца, что он — угас:
 
Улыбкою его лицо не озарится,
 
Морщинки ласково не набегут у глаз.
 
 
 
Внезапным натиском смертельного недуга
 
Боец сражен. Поникла голова.
 
…Последний путь. Прощальные слова.
 
С останками испытанного друга
 
   Простилась скорбная Москва.
 
Прощай, Барбюс! Ты — мертв. Но образ
 
   твой — он вечен,
 
Как вечно то, чему так честно ты служил.
 
На родине своей ты будешь встречен
 
Железным строем тех, чьей славой ты отмечен,
 
Чьей героической борьбой дышал и жил.
 
 
 
Нас разлучат с тобой леса, долины, реки,
 
Но ты для нас в краю своем родном
 
С друзьями нашими останешься навеки
 
   Живым и творческим звеном.
 
 
  
Николай Заболоцкий
   
Осень
 
 
 
Когда минует день и освещение
 
Природа выбирает не сама,
 
Осенних рощ большие помещения
 
Стоят на воздухе, как чистые дома.
 
В них ястребы живут, вороны в них ночуют,
 
И облака вверху, как призраки, кочуют.
 
 
 
Осенних листьев ссохлось вещество
 
И землю всю устлало. В отдалении
 
На четырех ногах большое существо
 
Идет, мыча, в туманное селение.
 
Бык, бык! Ужели больше ты не царь?
 
Кленовый лист напоминает нам янтарь.
 
 
 
Дух Осени, дай силу мне владеть пером!
 
В строенье воздуха — присутствие алмаза.
 
Бык скрылся за углом,
 
И солнечная масса
 
Туманным шаром над землей висит
 
И край земли, мерцая, кровенит.
 
 
 
Вращая круглым глазом из-под век,
 
Летит внизу большая птица.
 
В ее движенье чувствуется человек.
 
По крайней мере он таится
 
В своем зародыше меж двух широких крыл.
 
 
 
Жук домик между листьев приоткрыл.
 
Архитектура Осени. Расположенье в ней
 
Воздушного пространства, рощи, речки,
 
Расположение животных и людей,
 
Когда летят по воздуху колечки
 
И завитушки листьев, и особый свет, —
 
Вот то, что выберем среди других примет.
 
 
 
Жук домик между листьев приоткрыл
 
И, рожки выставив, выглядывает,
 
Жук разных корешков себе нарыл
 
И в кучку складывает,
 
Потом трубит в свой маленький рожок
 
И вновь скрывается, как маленький божок.
 
 
 
Но вот приходит ветер. Все, что было чистым,
 
Пространственным, светящимся, сухим, —
 
Все стало серым, неприятным, мглистым,
 
Неразличимым. Ветер гонит дым,
 
Вращает воздух, листья валит ворохом
 
И верх земли взрывает порохом.
 
 
 
И вся природа начинает леденеть.
 
Лист клена, словно медь,
 
Звенит, ударившись о маленький сучок,
 
И мы должны понять, что это есть значок,
 
Который посылает нам природа,
 
Вступившая в другое время года.
 
 
  
Утренняя песня
 
 
 
Могучий день пришел. Деревья встали прямо,
 
Вздохнули листья. В деревянных жилах
 
Вода закапала. Квадратное окошко
 
Над светлою землею распахнулось,
 
И все, кто были в башенке, сошлись
 
Взглянуть на небо, полное сиянья.
 
 
 
И мы стояли тоже у окна.
 
Была жена в своем весеннем платье,
 
И мальчик на руках ее сидел,
 
Весь розовый и голый, и смеялся,
 
И, полный безмятежной чистоты,
 
Смотрел на небо, где сияло солнце.
 
 
 
А там, внизу, деревья, звери, птицы,
 
Большие, сильные, мохнатые, живые,
 
Сошлись в кружок и на больших гитарах,
 
На дудочках, на скрипках, на волынках
 
Вдруг заиграли утреннюю песню,
 
Встречая нас. И все кругом запело.
 
 
 
И все кругом запело так, что козлик
 
И тот пошел скакать вокруг амбара.
 
И понял я в то золотое утро,
 
Что счастье человечества — бессмертно.
 
 
  
Прощание
 
 
 
 Памяти С. М. Кирова 
 
 
 
Прощание! Скорбное слово!
 
Безгласное темное тело.
 
С высот Ленинграда сурово
 
Холодное небо глядело.
 
И молча, без грома и пенья,
 
Все три боевых поколенья
 
В тот день бесконечной толпою
 
Прошли, расставаясь с тобою.
 
 
 
В холодных садах Ленинграда,
 
Забытая в траурном марше,
 
Огромных дубов колоннада
 
Стояла, как будто на страже.
 
Казалось, высоко над нами
 
Природа сомкнулась рядами
 
И тихо рыдала и пела,
 
Узнав неподвижное тело.
 
 
 
Но видел я дальние дали,
 
И слышал с друзьями моими,
 
Как дети детей повторяли
 
Его незабвенное имя.
 
И мир исполински прекрасный
 
Сиял над могилой безгласной,
 
И был он надежен и крепок,
 
Как сердца погибшего слепок.
 
 
  
Начало зимы
 
 
 
Зимы холодное и ясное начало
 
Сегодня в дверь мою три раза простучало.
 
Я вышел в поле. Острый, как металл,
 
Мне зимний воздух сердце спеленал,
 
Но я вздохнул и, разгибая спину,
 
Легко сбежал с пригорка на равнину.
 
Сбежал и вздрогнул: речки страшный лик
 
Вдруг глянул на меня и в сердце мне проник.
 
 
 
Заковывая холодом природу,
 
Зима идет и руки тянет в воду.
 
Река дрожит и, чуя смертный час,
 
Уже открыть не может томных глаз,
 
И все ее беспомощное тело
 
Вдруг страшно вытянулось и оцепенело
 
И, еле двигая свинцовою волною,
 
Теперь лежит и бьется головой.
 
 
 
Я наблюдал, как речка умирала,
 
Не день, не два, но только в этот миг,
 
Когда она от боли застонала,
 
В ее сознанье, кажется, проник.
 
В печальный час, когда исчезла сила,
 
Когда вокруг не стало никого,
 
Природа в речке нам изобразила
 
Скользящий мир сознанья своего.
 
 
 
И уходящий трепет размышленья
 
Я, кажется, прочел в ее томленье,
 
И в выраженье волн предсмертные черты
 
Вдруг уловил. И если знаешь ты,
 
 
 
Как смотрят люди в день своей кончины,
 
Ты взгляд реки поймешь. Уже до середины
 
Смертельно почерневшая вода
 
Чешуйками подергивалась льда.
 
 
 
И я стоял у каменной глазницы,
 
Ловил на ней последний отблеск дня.
 
Огромные внимательные птицы
 
Смотрели с елки прямо на меня.
 
И я ушел. И ночь уже спустилась.
 
Крутился ветер, падая в трубу.
 
И речка, вероятно, еле билась,
 
Затвердевая в каменном гробу.