Лирика 30-х годов
Часть 24 из 99 Информация о книге
«Дорогая, я к тебе приходил…»
Дорогая, я к тебе приходил,Губы твои запрокидывал, долго пил.Что я знал и слышал? Слышал — ключ,Знал, что волос твой черен и шипуч.От дверей твоих потеряны все ключи,Губы твои прощальные горячи.Красными цветами вопит твой коверО том, что я был здесь ночью, вор,О том, что я унес отсюда тепло…Как меня, дорогая, в дороге жгло!Как мне припомнилось твое вино,Как мне привиделось твое окно!Снова я, дорогая, к тебе приходил,Губы твои запрокидывал, долго пил.Прогулка
Зашатались деревья. Им сытая осень далаПо стаканчику водки и за бесценокИх одежду скупила. Пакгауз осенний!Где дубленые шубы листвы и стволыНа картонной подметке, и красный околышНабок сбитой фуражки, и лохмы папах,Деревянные седла и ржавые пики.Да, похоже на то, что, окончив войну,Здесь полки оставляли свое снаряженье,И кровавую марлю, и боевые знамена,И разбитые пушки!А, ворон, упал!Не взорвать тишины.Проходи по хрустящим дорожкам,Пей печальнейший, сладостный воздух порыРасставания с летом. Как вянет трава —Бойся тронуть плакучую медь тишины.Сколько мертвого света и теплых дыханий живетВ этом сборище листьев и прелых рогатин!Вот пахнуло зверинцем. Мальчишка навстречубежит…«Не знаю, близко ль, далеко ль, не знаю…»
Не знаю, близко ль, далеко ль, не знаю,В какой стране и при луне какой,Веселая, забытая, родная,Звучала ты, как песня за рекой.Мед вечеров — он горестней отравы,Глаза твои — в них пролетает дым,Что бабы в церкви — кланяются травыПеред тобой поклоном поясным.Не мной ли на слова твои простыеОтыскан будет отзвук дорогой?Как в сказках наших, в воды колдовскиеНыряет гусь за золотой серьгой.Мой голос чист, он по тебе томитсяИ для тебя откидывает высь.Взмахни руками, обернись синицейИ щучьим повелением явись!«Я сегодня спокоен…»
Я сегодня спокоен,ты меня не тревожь,Легким, веселым шагомходит по саду дождь,Он обрывает листьяв горницах сентября.Ветер за синим морем,и далеко заря.Надо забыть о том,что нам с тобой тяжело,Надо услышать птичьевздрогнувшее крыло,Надо зари дождаться,ночь одну переждать,Фет еще не проснулся,не пробудилась мать.Легким, веселым шагомходит по саду дождь,Утренняя по телуперебегает дрожь,Утренняя прохладаплещется у ресниц,Вот оно утро — шепотсердца и стоны птиц.«Какой ты стала позабытой, строгой…»
Какой ты стала позабытой, строгойИ позабывшей обо мне навек.Не смейся же! И рук моих не трогай!Не шли мне взглядов длинных из-под век.Не шли вестей!Неужто ты иная?Я знаю всю, я проклял всю тебя.Далекая, проклятая, родная,Люби меня хотя бы не любя!Любимой
ЕленеСлава богу,Я пока собственность имею:Квартиру, ботинки,Горсть табака.Я пока владеюРукою твоею,Любовью твоейВладею пока.И пускай попробуетПокуситьсяНа тебяМой недруг, другИль сосед, —Легче ему выкрастьВолчат у волчицы,Чем тебя у меня,Мой свет, мой свет!Ты — мое имущество,Мое поместье,Здесь я рассадилСвои тополя.Крепче всех затворовИ жестче жестиКровью обозначено:«Она — моя».Жизнь моя виною,Сердце виною,В нем пока ведетсяВсе, как раньше велось,И пускай попробуютИдти войноюНа светлую теньТвоих волос!Я еще нигдеНикому не говорил,Что расстаюсьС проклятым правомПить одномуИз последних силГуб твоихБеспамятствоИ отраву.Спи, я рядом,Собственная, живая,Даже во сне мнеНе прекословь.Собственности крыломТебя прикрывая,Я оберегаю нашу любовь.А завтра,Когда рассвет в наградуДаст огняИ еще огня,Мы встанем,Скованные, грешные,Рядом —И пусть он сожжетТебяИ сожжет меня.Каменотес
Пора мне бросить труд неблагодарный…В тростинку дуть и ударять по струнам;Скудельное мне тяжко ремесло.Не вызовусь увеселять народ!Народ равнинный пестовал меняДля краснобайства, голубиных гульбищ,Сзывать дожди и прославлять зерно.Я вспоминаю отческие пашни,Луну в озерах и цветы на юбкахУ наших женщин, первого коня,Которого я разукрасил в мыло.Он яблоки катал под красной кожей,Свирепый ржал, откапывал клубыПеска и ветра. А меня училиБеспутный хмель, ременная коса,Сплетенная отцовскими руками.И гармонист, перекрутив рукав,С рязанской птахой пестрою в ладоняхПошатывался, гибнул на ладах,Летел верхом на бочке, пьяным падалИ просыпался с милою в овсах!..Пора мне бросить труд неблагодарный…Я, полоненный, схваченный, мальчишкойСтал здесь учен и к камню привыкал.Барышникам я приносил удачу.Здесь горожанки эти узкогруды,Им нравится, что я скуласт и желт.В тростинку дуть и ударять по струнам?Скудельное мне тяжко ремесло.Нет, я окреп, чтоб стать каменотесом,Искусником и мастером вдвойне.Еще хочу я превзойти себя,Чтоб в камне снова просыпались души,Которые кричали в нем тогда,Когда я был и свеж и простодушен.Теперь, увы, я падок до хвалы,Сам у себя я молодость ворую.Дареная, она бы возвратилась,Но проданная — нет! Я получуБарыш презренный — это ли награда?Скудельное мне тяжко ремесло.Заброшу скоро труд неблагодарный —Опаснейший я выберу, и пустьПогибну незаконно — за работой.И, может быть, я берег отыщу,Где привыкал к веселью и разгулу,Где первый раз увидел облака.Тогда сурово я, каменотес,Отцу могильный вытешу подарок:Коня, копытом вставшего на бочку,С могучей шеей, глазом наливным.Но кто владеет этою рукой,Кто приказал мне жизнь увековечитьПрекраснейшую, выспренную, мнойНе виданной, наверно, никогда?Ты тяжела, судьба каменотеса.