Избранные стихи (СИ)

1959
  
x x x
 
 
 
     Вы, жившие на свете до меня,
 
     Моя броня и кровная родня
 
     От Алигьери до Скиапарелли,
 
     Спасибо вам, вы хорошо горели.
 
 
 
     А разве я не хорошо горю
 
     И разве равнодушием корю
 
     Вас, для кого я столько жил на свете,
 
     Трава и звезды, бабочки и дети?
 
 
 
     Мне шапку бы и пред тобою снять,
 
     Мой город —
 
     весь как нотная тетрадь,
 
     Еще не тронутая вдохновеньем,
 
     Пока июль по каменным ступеням
 
     Литаврами не катится к реке,
 
     Пока перо не прикипит к руке…
 
 
1959
  
КАРЛОВЫ ВАРЫ
 
 
 
     Даже песня дается недаром,
 
     И уж если намучились мы,
 
     То такими дрожжами и жаром
 
     Здесь когда-то вздымало холмы?
 
 
 
     А холмам на широкую спину,
 
     Как в седло, посадили кремли
 
     И с ячменных полей десятину
 
     В добрый Пильзен варить повезли.
 
 
 
     Расцветай же, как лучшая роза
 
     В наилучшем трехмерном плену,
 
     Дорогая житейская проза,
 
     Воспитавшая эту страну.
 
 
 
     Пойте, честные чешские птицы,
 
     Пойте, птицы, пока по холмам
 
     Бродит грузный и розоволицый
 
     Старый Гете, столь преданный вам.
 
 
1959
  
СОКРАТ
 
 
 
     Я не хочу ни власти над людьми,
 
     Ни почестей, ни войн победоносных.
 
     Пусть я застыну, как смола на соснах,
 
     Но я не царь, я из другой семьи.
 
 
 
     Дано и вам, мою цикуту пьющим,
 
     Пригубить немоту и глухоту.
 
     Мне рубище раба не по хребту,
 
     Я не один, но мы еще в грядущем.
 
 
 
     Я плоть от вашей плоти, высота
 
     Всех гор земных и глубина морская.
 
     Как раковину мир переполняя,
 
     Шумит по-олимпийски пустота.
 
 
1959
  
ВЕТЕР
 
 
 
     Душа моя затосковала ночью.
 
 
 
     А я любил изорванную в клочья,
 
     Исхлестанную ветром темноту
 
     И звезды, брезжущие на лету
 
     Над мокрыми сентябрьскими садами,
 
     Как бабочки с незрячими глазами,
 
     И на цыганской масленой реке
 
     Шатучий мост, и женщину в платке,
 
     Спадавшем с плеч над медленной водою,
 
     И эти руки, как перед бедою.
 
 
 
     И кажется, она была жива,
 
     Жива, как прежде, но ее слова
 
     Из влажных 'Л' теперь не означали
 
     Ни счастья, ни желании, ни печали,
 
     И больше мысль не связывала их,
 
     Как повелось на свете у живых.
 
 
 
     Слова горели, как под ветром свечи,
 
     И гасли, словно ей легло на плечи
 
     Все горе всех времен. Мы рядом шли,
 
     Но этой горькой, как полынь, земли
 
     Она уже стопами не касалась
 
     И мне живою больше не казалась.
 
     Когда-то имя было у нее.
 
     Сентябрьский ветер и ко мне в жилье
 
     Врывается — то лязгает замками,
 
     То волосы мне трогает руками.
 
 
  
КОМИТАС
 
 
 
     Ничего душа не хочет
 
     И, не открывая глаз,
 
     В небо смотрит и бормочет,
 
     Как безумный Комитас.
 
 
 
     Медленно идут светила
 
     По спирали в вышине,
 
     Будто их заговорила
 
     Сила, спящая во мне.
 
 
 
     Вся в крови моя рубаха,
 
     Потому что и меня
 
     Обдувает ветром страха
 
     Стародавняя резня.
 
 
 
     И опять Айя-Софии
 
     Камень ходит предо мной,
 
     И земля ступни босые
 
     Обжигает мне золой.
 
 
 
     Лазарь вышел из гробницы,
 
     А ему и дела нет,
 
     Что летит в его глазницы
 
     Белый яблоневый цвет.
 
 
 
     До утра в гортани воздух
 
     Шелушится, как слюда,
 
     И стоит в багровых звездах
 
     Кривда Страшного суда.
 
 
1959
  
* * *
 
 
 
     Мы крепко связаны разладом,
 
     Столетья нас не развели.
 
     Я волхв, ты волк, мы где-то рядом
 
     В текучем словаре земли.
 
 
 
     Держась бок о бок, как слепые,
 
     Руководимые судьбой,
 
     В бессмертном словаре России
 
     Мы оба смертники с тобой.
 
 
 
     У русской песни есть обычай
 
     По капле брать у крови в долг
 
     И стать твоей ночной добычей.
 
     На то и волхв, на то и волк.
 
 
 
     Снег, как на бойне, пахнет сладко,
 
     И ни звезды над степью нет.
 
     Да и тебе, старик, свинчаткой
 
     Еще перешибут хребет.