Стихи и поэмы

..^..
Одна из наиболее поздних баллад «шестого тома» — она датируется 1829 г. и создана в Кесвике, где к этому времени Саути жил 16 лет. Сюжет баллады построен на легенде о рождении будущего короля Хайме I Завоевателя.
Хайме I Завоеватель (Jaime I el Conquistador) (1208–1276) — король Арагона с 1213 г., сын Педро II и Марии, дочери графа Монпелье. После того как в 1213 Педро погиб в битве с выступившими против альбигойцев крестоносцами при Мюре, где он сражался на стороне своего родича Раймунда VI Тулузского, малолетний Хайме попал под опеку ордена Тамплиеров. В 1229 он начал кампанию по завоеванию Балеарских островов и полностью ими овладел в 1232. Затем Хайме начал завоевывать маврское государство Валенсию, а в 1237 захватил и сам город. В 1247 Хайме издал новый кодекс испанских законов. Последние 20 лет своего правления Хайме провел в войнах против мавров в Мурсии. Умер Хайме I в Валенсии 27 июля 1276. Имя Хайме — видоизмененное в испанском языке имя Иаков. Король Хайме Завоеватель был назван в честь св. Иакова Старшего (Зеведеева), который является святым апостолом-покровителем Испании, но больше известен там в испанской транскрипции под именем Сантьяго (Святой Яго).
Яго — галисийская форма имени Иаков.
Комментарий Е. Витковского.
Дополнительные сведения:
* Апостол Иуда Иаковлев (известен также под именем Фаддей).
* Иаков Младший, св., один из двенадцати апостолов, упоминаемый в Новом Завете как «сын Алфеев» (Мф 10:3; Мк 3:18; Лк 6:15; Деян 1:13).
* Матфей (мытарь) — апостол и евангелист, автор первого Евангелия.
Апостол Матфей по Вознесении Спасителя был избран по жребию в число Двенадцати апостолов вместо Иуды Искариота.
  
Ариста [18]
 
 
 
Легенды славят мастера-творца,
 
Кто с многих дев писал свою Венеру —
 
Когда пылали страстные сердца
 
И бились от волнения без меры.
 
Он отбирал на острове своём
 
У всех красавиц: то румянец алый,
 
То нежный взгляд, улыбки окоём,
 
То блеск очей, живой или усталый.
 
 
 
Прекраснейшее видя мастерство,
 
Народ пред ним пал ниц в молитве чистой,
 
Венком украсив миртовым того,
 
Чей дар изобразил тебя, Ариста.
 
Несчастлив тот художник, кто в других
 
Находит прелесть нежных щёк твоих.
 
 
Ariste
 
 
Let ancient stories round the painter's art,
 
Who stole from many a maid his Venus' charms,
 
Till warm devotion fired each gazer's heart
 
And every bosom bounded with alarms.
 
He culled the beauties of his native isle,
 
From some the blush of beauty's vermeil dyes,
 
From some the lovely look, the winning smile,
 
From some the languid lustre of the eyes.
 
 
 
Low to the finished form the nations round
 
In adoration bent the pious knee;
 
With myrtle wreaths the artist's brow they crowned,
 
Whose skill, Ariste, only imaged thee.
 
Ill-fated artist, doomed so wide to seek
 
The charms that blossom on Ariste's cheek!
 
 
  
Король Генрих V и отшельник из Дрё [19]
 
 
 
Сквозь стан Отшельник быстро шёл,
 
Где каждый воин сник
 
В почтенье скромном, иль просил
 
Благословить в тот миг;
 
Вот так палатки короля
 
Он без помех достиг.
 
 
 
В палатке Генрих был один,
 
Сидел над картой он,
 
И планом будущих побед
 
Был сильно увлечён.
 
 
 
Король на гостя своего
 
Незваного взглянул,
 
Узрев Отшельника, ему
 
Приветливо кивнул,
 
Святого старца кроткий взгляд
 
Отвагою сверкнул.
 
 
 
«Раскайся, Генрих, твой захват
 
Моей земли жесток!
 
Раскайся вовремя, и знай,
 
Суд божий не далёк.
 
 
 
Я прожил сорок мирных лет,
 
Где протекает Блез,
 
Но вот под старость я скорблю,
 
И смех кругом исчез.
 
 
 
Любил смотреть на парус я,
 
Белеющий вдали,
 
В те времена вино и хлеб
 
Для города везли.
 
 
 
Теперь не вижу парус я,
 
Белеющий вдали;
 
Болезни, Голод, Смерть и Ты —
 
Погибель для земли.
 
 
 
В пути молился пилигрим,
 
Идя к святым местам,
 
И дева пела у окна,
 
Вняв неге и мечтам.
 
 
 
Умолкнул ныне пилигрим,
 
Его терзает страх,
 
И крик о помощи застыл
 
У девы на устах.
 
 
 
Юнцы резвилась на реке
 
Под звонкий плеск весла,
 
И звуки томные на брег
 
Виола их лила.
 
 
 
А ныне трупы вижу я,
 
Плывущие вдали!
 
Раскайся, Генрих, ты палач,
 
Уйди с моей земли!»
 
 
 
«Нет, я продолжу свой поход, —
 
Вскричал король тогда, —
 
Не видишь, Бог мне отдаёт
 
Подряд все города?»
 
 
 
Отшельник, это услыхав,
 
Свой опускает взор,
 
На кротком старческом лице
 
И хмурость, и укор.
 
 
 
«Увы, не ставят Небеса
 
Жестокостям предел,
 
Но разве легче на душе
 
От сих кровавых дел?
 
 
 
Покайся лучше, супостат,
 
Иль бойся страшных бед!
 
Ведь скоро ждёт тебя удар
 
Среди твоих побед».
 
 
 
Король улыбкой проводил
 
Отшельника во тьму;
 
Но вскоре вспомнил те слова,
 
Лишь смерть пришла к нему.