Стихотворения и поэмы

  
6–7. БАЙКАЛЬСКИЕ ПРЕДАНИЯ
   
1. КАТОРЖАНИН И СОХАТЫЙ
 
 
 
Ямская почта мимо проскакала,
 
Но всё, что пел ямщик, я сберегу.
 
Есть пегий бык на берегу Байкала,
 
Пасется он на синем берегу.
 
 
 
Есть пегий бык. Его зовут сохатый.
 
Большой нарост под горлом у него.
 
Шумит тайга. Вдали острог дощатый,
 
Проселок, ночь — и больше ничего.
 
 
 
Вдруг человека вынесло над бездной.
 
Минуту он стоит, оторопев.
 
Как глух и резок этот звон железный,
 
Стон кандалов, их яростный напев!
 
 
 
Как будто мир закрыт ветрами наглухо,
 
Пожаром вся земля опалена,
 
В тумане, будто наливное яблоко,
 
Едва блестит клейменая луна.
 
 
 
Он так стоит. Он с моря глаз не сводит,
 
Большие волны рушатся в дыму,
 
И пегий бык тогда к нему подходит,
 
Губой мохнатой ластится к нему.
 
 
 
Но дальний шум уже несется лесом,
 
Спешат враги на берег роковой,
 
И конь храпит, пригнувшись над отвесом,
 
Сечет в семь сабель сумерки конвой.
 
 
 
Мыча, подходит к берегу сохатый,
 
Садится беглый на спину к нему,
 
Прощай навек, прощай, острог проклятый, —
 
Они плывут, они уходят в тьму.
 
 
 
Они плывут, и ночь плывет, седея,
 
А в тихом Курске свищет соловей,
 
Руками машет теплыми Расея,
 
Своих зовет обратно сыновей.
 
 
 
Далекий путь, но смерть его минует,
 
Кругом враги, но жизнь его легка,
 
И в губы он мохнатые целует
 
Сохатого, спасителя, быка.
 
 
 
Когда зимой обледенеют кенди
 
И каторжане к Нерчинску бредут,
 
То молодым — потайно — о легенде
 
Бесписьменные в ночь передадут.
 
 
 
И может, всё, что в жизни им осталось:
 
Щедрота звезд падучих на снегу,
 
Разлучниц-волн нежданная усталость
 
И пегий бык на синем берегу.
 
 
1933
 
  
2. КЛЮЧИ
 
 
 
В забытые злые годы
 
Сибирью шел летний снег,
 
И с гулом вздувались воды
 
Ее ненасытных рек.
 
 
 
На берег реки покатый
 
Носило раскат глухой.
 
И долго стучал сохатый,
 
Вступая с врагами в бой.
 
 
 
И криком его сердитым
 
Гудела тайга в ночи..
 
Он выбил в ту ночь копытом
 
В промерзлой земле ключи.
 
 
 
Спасаясь от злой погони,
 
Ушел партизан в тайгу
 
И видит ключи на склоне, —
 
Не мерзнут они в снегу.
 
 
1936
 
  
8. ЗОЛОТАЯ ОЛЁКМА
 
 
 
Много было громких песен, токмо
 
Где же ты, заветная Олёкма,
 
Нищая, хоть оторви да брось,
 
Золотом прошитая насквозь?
 
В кабаках девчонки запевали,
 
Золота-де много там в отвале,
 
 
 
Мы с одной особенно сдружились —
 
Балалайки-бруньки жарок грай,—
 
Пожениться с ней мы побожились,
 
И ушел я в этот дальний край.
 
 
 
Я увидел там зарю из меди.
 
За гольцами бурые медведи.
 
Соболиных множество охот.
 
На траве испарина, как пот.
 
 
 
Небо там совсем не голубое.
 
Ночь длинна в покинутом забое.
 
Ворон — по прозванью верховой —
 
Пробегает мятою травой.
 
Я потом тебе писал без фальши:
 
Ты меня обратно не зови,
 
До жилого места стало дальше,
 
Чем до нашей прожитой любви.
 
 
 
По тайге, гольцов шатая недра,
 
Непокорней лиственниц и кедра,
 
Ходят зимы в быстром беге нарт.
 
Мне пошел тогда особый фарт —
 
 
 
Я нашел в забое самородок.
 
Разве жалко хлебного вина?
 
Весь в дыму и в спирте околоток,
 
Вся Олёкма в синий дым пьяна.
 
 
 
Самородок отдал я в контору.
 
Получил за то кредиток гору.
 
Деньги роздал братьям и друзьям.
 
Сшили мне отменнейший азям.
 
Шаровары сшили по старинке,
 
Блузу на широкой пелеринке.
 
 
 
Заболел потом я страшной болью:
 
Год лежал в бараке, чуть дыша,
 
Будто десны мне разъело солью,
 
От цинги спасала черемша.
 
 
 
Как прошла тайгою забастовка,
 
Я со всеми шел, а пуля ловко
 
В грудь навылет ранила меня.
 
Сто четыре пролежал я дня.
 
 
 
Пять годов прошло, как день. Как парус
 
Раздувают ветры средь морей,
 
Сердце мне тогда раздула ярость,
 
Дух недоли призрачной моей.
 
 
 
Хорошо потом я партизанил,
 
С боя брал я каждый шаг и дол,
 
Этот край под выстрелы я занял,
 
На Олёкму торную пришел.
 
 
 
Ты опять мне поднялась навстречу,
 
Как тугая вешняя гроза,
 
Пегий бык бежит в людскую сечу,
 
По реке проходят карбаза.
 
 
 
Ради старой ярости в забое
 
Я стою. Совсем не голубое,
 
Всё в дыму, как перегар пивной,
 
Небо распласталось надо мной.
 
 
 
Жизнь моя простая мимолетно
 
Не легла отвалом в стороне,
 
Ты меня прославила, Олёкма,
 
Сколько песен спето обо мне!
 
 
 
От гольцов до озера большого
 
Каждый знает деда Кунгушова.
 
 
 
Вот она, моя большая доля,
 
Под кайлой гудит моя земля,
 
Ветер вновь летит с ямского поля
 
На мои дозорные поля.
 
 
1933