Стихотворения и поэмы
Часть 19 из 100 Информация о книге
34. БАЯНИСТ
За Нарвской заставой слепой баянистЖивет в переулке безвестном,И вторит ветров пролетающих свистЕго нескончаемым песням.Его я узнал по широким плечам,Покрытым матросским бушлатом,По доброй улыбке, по тихим речам,А больше по песням крылатым.Особенно памятна сердцу одна:«В тумане дорога лесная,И старого друга томит тишинаТого беззакатного края.Там тополь в саду у любимой цветет,Ветвями тяжелыми машет…»Мою он давнишнюю песню поетПро легкое дружество наше.Ту песню, которую я распевал,Теперь затянули подростки,Она задымилась в губах запевал,Как дым от моей папироски.И если ее вдруг баян заведет —Мне лучшего счастья не надо,Чем то, что за дымной заставой живетМоя молодая отрада.35. КОРЧМА НА ЛИТОВСКОЙ ГРАНИЦЕ
Пути, по которым мы ходим с тобой,Пока барабанный ссыпается бой,Пока золотые рассветы кипятОт Желтого моря до самых Карпат, —Они нас выводят, мешая страницы,К последней корчме у литовской границы.Лиловые тени — пестрее сарпинки —Ложатся теперь на большие столбы,На узел закрученной в гору тропинки,На тонкую шею высокой трубы.Давно трубачи тут не нянчили зорю,И ветер шумит среди желтой листвы,И снова уходят к прохладному морюПоследние жаркие тучи с Литвы.Высокие двери обиты кошмою.Мицкевич, ты слышал народный мотив,И долго мазурка вела за корчмою,Под узкие плечи тебя подхватив…В корчме стеариновый меркнет огарок,Торопится дюжина жбанов и чарок…И ночь оплывает, как свечка из воска…А рядом — отряды советского войска, —Прислушайся: это не ветер, а отзывЛетит через реки, дороги, мосты,Сливая текстильные фабрики ЛодзиСо сталелитейною вьюгой Москвы.Народы подымутся в общем единстве,Пусть время пройдет — не забудут века:О славе грядущего Феликс ДзержинскийМечтал по ночам в коридорах ЧК.И вот за корчмой, по тропам незнакомым,Туда, где сейчас разгорается бой,Дзержинский с прославленным польским ревкомомВ осеннюю ночь проскакал за рекой.И в тихой корчме вспоминают доныне:Шумит за мостом голубая река,Под пулями скачет вперед по долинеВ ненастную даль председатель ЧК.36. ВЕСЕННЕЕ УТРО
Весеннее небо, качаясь как плот,Плывет, наши крыши узоря,Но летчик торопится в дальний полет,В просторы полярного моря.Республика! Даль голуба и светлаДо края, до тихого вира,И ветер качает твои вымпелаНад шаткими волнами мира.Стоят под ружьем боевые полки,О полночь заседланы кони,Для встречного боя готовы штыкиИ сабли для конной погони.От низких заливов, от сумрачных гор,От сосен, пригнувшихся утло,Выходит на пепельно-серый просторЗырянское желтое утро.Но в северорусский дорожный ландшафтДо края, до тихого вира,Врываются отсветы штолен и шахт,Линейная музыка мира.И снова с далеких сибирских морейВ тяжелые волжские водыЗа юностью, что ли, за песней моейИдут невозвратные годы.37–38. ИЗ ПОЭМЫ «КАРТОНАЖНАЯ АМЕРИКА»
1. ПРОЛОГ ПОЛЕМИЧЕСКИЙ
Брату-писателю
Изнемогая от пыльных странствий,Ты шлешь по-персидскому пестрый сплавС полустанка первой главы — до станцииКончающих замысел утлых глав.Строку к строке подгоняя ровненько,Глаза, как две гайки, ввинтивши в даль,Ты думаешь: выйдет нескверная хроникаВ жанре, которым владел Стендаль.Ее занимательность неоспорима:На каждой странице потеет чарльстон.Любовная встреча в глуши НарымаВ наборе прошла не одним листом.А в этот абрис искусно вчерченНе только оттенок гусиных век —Раскраска манто тороватых женщинИ даже чулок их лимонный цвет.Ты повеселел, вытирая пот,Герои идут, мельчась,В искусном романе, сделанном подРоманов старинных вязь.И даже пейзаж — художественности дляС оттенком таким — сиреневым,В котором раскрашена последняя тля,Как льговское небо Тургеневым.Но — всё же — врагом ты меня не зови,Над темой моей не смейся —Я тоже пускаю стихи своиВ большое твое семейство.А если пейзаж не совсем хорошИ скажет читатель: «Полноте», —То ты мне поможешь и всё приберешьВ поэме, как в пыльной комнате.