Стихотворения и поэмы
Часть 18 из 100 Информация о книге
29. СКРИПКА
Мальчишка смеется, мальчишка поет,Мальчишка разбитую скрипку берет.Смычок переломлен, он к струнам прижат,И струны, срываясь, чуть-чуть дребезжат…Какой дребеденью, какою тоскойТревожит мальчишка мой тихий покой.К нему подхожу я — и скрипку беру,И вот затеваю другую игру.И вот уж дороги бегут и спешат,Тропинки в тумане как волны шуршат,И, дрогнув, сорвался последний шлагбаум:Ораниенбаум, Ораниенбаум…Над тихим заливом полуночный дым,И я становлюся совсем молодым.Балтийского флота поют штурмана,Как вымпел — над городом старым луна.Вот Балтика наша — туман голубой,Форты на возморье, огонь над волной.Чем юность была бы без песни твоей,Без вечного плеска свинцовых зыбей?30. ИЗ БАЛТИЙСКИХ СТИХОВ
Снова море в огне небывалом,И на Балтике снова весна.В эту тихую ночь над штурваломМолодые поют штурмана.Тот, кто кепку на лоб нахлобучил,Может быть, не вернется домой,И проходят высокие тучи,Звезды тают над нашей кормой.Я узнаю тебя по затылку,По нашивке на том рукаве,И прижмется твоя бескозыркаК запрокинутой вверх голове.Синий вымпел скользнет по канату,Словно с неба сошла синева,Разбросавши костры по закату,Легкой тенью пройдут острова.На зеленый простор вылетая,Ночь разводит мосты, и опятьТам, где стынет дорога ночная,Паренька дожидается мать.Спи, товарищ, качавшийся с нами,В море почесть особая есть:Подымается месяц, как знамя,И волна отдает тебе честь.Полотняный мешок над волною…Пусть огни голубые горят,Проплывут облака под луною,Как полки, на последний парад.Спи, товарищ, в краю небывалом,За фарватером меркнет луна.По тебе в эту ночь над штурваломМолодые грустят штурмана.31. В МУЗЕЕ НОВОЙ ЗАПАДНОЙ ЖИВОПИСИ
Мы в комнату входим, — в немыслимом сходстве,Как давняя память о солнце былом,Ложится на стены сиреневый отсветЗари, прошумевшей за темным окном.Скользит на изгибе крутом колесо,Из кубиков сложены трубы,И негр, что грустит на холсте Пикассо,Кривит лиловатые губы,Покуда синеет, покуда рассветПросторною краской перебран,Меняясь в наклейках и тая в росеНад фабрикой «Хорто-дель-Эбро».Но всё же люблю я весь этот разор,Угрюмство художников новых,И снег над обрывами черных озерВ узорах и пятнах лиловых.Художник, тоскуя, рисунок берет, —Страна ему черная снитсяИ город безвестный. У длинных воротНа ветке качается птица.Растет на пригорке высокий тюльпан,Как шкуры, лежат на дорожкахЗакаты, и хлопает в полночь толпаПлясунье на маленьких ножках.И штормы ревут у пятнистых бортов,У мачт розоватого цвета,Нежданно скользнувших с Марселя, с БордоЗа четверть часа до рассвета.Откуда невнятице взяться такой?Как щедро раскрашено море!И сердце томят непонятной тоскойПоходные кличи маори.Но где эти люди? Ведь время летит…Один с перерезанным горлом лежит,Другой — белым парусом бредит,А третий под утро, в седеющей тьме,На низеньких дрогах, в дощатой тюрьме,На белое кладбище едет.Я вышел шатаясь, а голос глухойВсё спорил с тоскливой гитарой,Но зорю играет горнист молодойИ ходит по площади старой.И дым голубой над домами летит…Качая высокий треножник,С веселым лицом у мольберта сидитЕще неизвестный художник.32. «Желтый ветер, должно быть последних времен богдыханов…»
Желтый ветер, должно быть последних времен богдыхановИль ордынских времен. И в пути несмолкающий шум…Ждут несметные полчища низких тоскливых барханов.И спускается солнце на горькую степь Каракум.Караваны в пути. Вот отходит Аральское море,И пугает пустыня вдруг смертью от вражьей руки.Наших звезд уже нет на знакомом, как песня, просторе.Как прибой, впереди вырастают слепые пески.Бесконечны пути, по которым отряды ходили,Солнце жгло поутру, накаляя песок добела,Но сильнее с тех пор мы родную страну полюбили,Потому что она отвоевана кровью была.33. О ЛИТЕРАТУРНОМ ГЕРОЕ
Привычка фамильярничать с героем,Быть с ним на «ты», немного свысокаГлядеть на жизнь его, на мелкие заботы,На помыслы, мечтания, свершеньяЕще порой встречается в романах.Как тяжело читать сегодня книги,Не греющие сердца! Их героиПриглажены искусно, наведенНа них известный лоск, — они решают«Вопросы пола», мечутся на фонеБушующей над городом метели,И пафос их уходит на любовь.Уныл писчебумажный мир: герояВ чернильный ад ввергают за грехиИ в картонажный рай его возводят.Но вижу я, как твердою походкойНад паводком равнинных рек России,Над пламенем горящих ярко домен,Над льдами в Северном полярном мореИдет советский новый человек.И мой герой — не загрустивший мальчик,Не меланхолик с тростью и плащом,Не продувной гуляка, о которомКругом шальная песенка бежит.Нет, человек спокойного упорства,Свершающий свой подвиг потому,Что иначе он поступить не может, —Единственный понятный мне герой.Он — у станка в тяжелой индустрии,Он — плуг ведет по всем полям Союза,Он — кочегар, он — летчик, он проходитСквозь жаркие теснины океана,Сквозь облака ведет он самолет.Строители, умельцы, жизнелюбы,Ваш каждый шаг живет в моем стихе,О вас нельзя поведать по старинке,О вас бездумной песенкой не скажешь,Но, как мечтал один поэт когда-то,Расскажешь в Великанской Книге Дня.Смотри, смотри, как чист и ясен воздух…Хоть труден путь, но радостен, Земля,Земля в цвету! И ветер с ВолховстрояВ прозрачных электрических цветах…………………………………………Слепая ночь дымится над Европой,Заря взошла над нашею страной,Уже идет герой в литературуСквозь дым и гарь, сквозь корректуры прозы,И пишем мы о нем повествованьеВ заветной Великанской Книге Дня.