Сборник стихов

 И возраст — твой венец лавровый,
 Но только эти семена
 Не воплотили цель творенья,
 Коль оболочка их нужна
 Для хвастовства и восхищенья.
  КАЛИФОРНИЙСКИЙ «ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН»  
   
 О, звон плывёт, о, звон поёт
 Над мрачной пустошью глухой,
 Вечерня с берега несёт
 Благословенье и покой,
 Да будут житницы полнее!
 О перезвон! О Eleison!
 Колокола из Монтерея!
 О, звон гремит, о, звон гудит
 Среди равнин и крепких стен,
 По трубам голос его мчит,
 Не повторяя свой рефрен,
 На рынке, в храме всё слабея!
 Хрустальный звон! Печальный звон!
 Прощальный звон из Монтерея!
 О, звон, что вмиг кругом поник,
 Вернись, верни, все снова ждут:
 Не изувера ярый крик,
 Не строгой веры Страшный суд, —
 Любовь Его верни скорее,
 О перезвон! О Eleison!
 Колокола из Монтерея!
  КОЙОТ  
   
 Из сумрачных прерий, средь скошенных нив,
 Не робок, не смел, бесконечно ленив,
 Ползёт с неохотой, гонимый судьбой,
 По влажной прогалине серый изгой.
 Как тень на стерне у стены притаясь,
 Прыжками, ползком, и паденья боясь,
 Костист, вислоух, не искал он покой,
 Бродяга испытанный, серый изгой.
 Стой, Карло, дружище, - ты чуешь родню, -
 Иди, приведи его ближе к огню.
 Что, Карло! Рычишь! Говоришь, что чужой,
 Не родич тебе этот серый изгой.
 Ну, ладно, что хочешь, бери, - пусть тайком,
 Прося иль воруя, - вопрос не о том,
 Тебе это помощь в дороге прямой,
 О, четвероногий монах серый мой!
  МАДРОНЬЯ  
   
 Командир лесных причуд,
 Ты стоишь, как Робин Гуд!
 Гольфы алые в траве,
 Плащ из бархата в листве!
 Ты нарядней всех вокруг,
 Щегольством пленяя луг!
 Когда августовский зной
 Опаляет мир лесной,
 На сосне капель смолы
 От ствола и до иглы, —
 Уголок тенистый твой
 Полон свежею листвой.
 А когда осенний луч,
 Мир печаля, из-за туч
 Холст расправит на холмах,
 Пепел высыплет в ручьях,
 Ты без гольфиков своих,
 Среди веток золотых
 На поляне мрачной рад
 Всем устроить маскарад.
 Скоро ль выкрасят в кармин
 Твои щёки, Арлекин?
 С полированным листом,
 С красным веточным зонтом,
 С многоцветием плодов,
 Твой костюм в сезон готов, —
 Где предел у этих чар,
 Что искусств затмили дар?
 [Мадронья (исп.) — земляничное дерево.] 
  НЬЮПОРТСКИЙ РОМАНС  
   
 Что слышал, поведаю вам, не таясь,
 Она умирала от горя;
 Но дух её жив, и душа её часть
 Печального дома у моря.
 Любовник-француз был и ветрен, и мил,
 Столетья ещё не прошло —
 Его из объятий бедняжки сманил
 В поход адмирал Рошамбо.
 Я был удивлён, от напудренных фраз
 У Квакерши сердце проснулось,
 Но модных речей золотистая вязь
 Бедой для неё обернулась.
 Букет резеды он в то утро принёс,
 И только поблекли соцветья,
 (Хотя они влажными были от слёз)
 Бедняжка увяла в расцвете.
 И в ночь, когда спрятал туманный покров
 Рангоуты, шпили, нагорья,
 Душа вознеслась её средь облаков
 От грустного дома у моря.
 С тех пор, как часы бьют два раза подряд,
 По комнатам дух её бродит,
 И в воздухе тонкий плывёт аромат,
 Когда она мимо проходит.
 То грустью запахла её резеда,
 Как призрак букета сквозь эти года,
 Вот всё, что о ней говорит; но тогда
 Могла ль она думать о лучшем?