Поэзия и проза Древнего Востока

  
Глава 18
 
И отвечал Билдад из Шуаха, и сказал:
 
 
«Когда вы положите речам конец?
 
Сначала подумайте — говорите потом!
 
Зачем считаться нам за скотов
 
и терпеть унижение в своих же глазах?
 
 
 
Ты, раздирающий себя в гневе своем!
 
Из-за тебя ли опустеет земля
 
и скала с места своего сойдет?
 
 
 
Да, у виновного потухнет свет,
 
и не заблещет пламя его огня;
 
сияние померкнет в шатре его,
 
и светильник его угаснет над ним!
 
Сократятся шаги силы его,
 
от своего же умысла он падет;
 
запутается в сеть его нога,
 
и по тенетам — его путь;
 
вервие за пяту схватит его,
 
и петля уловит его;
 
разложены по земле силки на него,
 
и по дороге — на него западни!
 
 
 
Отовсюду ужасы пугают его,
 
понуждают кидаться туда и сюда.
 
Истощится от голода его мощь,
 
и погибель встанет рядом с ним.
 
По частям его кожу съест,
 
съест Первенец Смерти члены его.
 
 
 
Из шатра надежды извергнут его,
 
и к Царю Ужасов он сойдет;
 
останется без жителя шатер его,
 
и серой посыплют его двор!
 
Внизу отсохнут корни его,
 
а вверху увянут ветви его!
 
Память о нем исчезнет с земли,
 
и на стогнах его не помянут.
 
Изгонят его из света во мрак
 
и сотрут его с лица земли;
 
не оставит он потомков в народе своем,
 
и не будет последыша в жилищах его!
 
 
 
На западе ужаснутся о его дне,
 
на востоке с трепетом услышат о нем.
 
Да, так кончит беззаконного дом
 
и место того, кому неведом Бог!»
 
 
  
Глава 19
 
И отвечал Иов, и сказал:
 
 
«Долго вам мучить душу мою,
 
своими речами терзать меня?
 
Вот, уже десять раз вы срамили меня,
 
и вам не стыдно меня утеснять!
 
Положим, и впрямь я погрешил;
 
мой грех остается при мне!
 
 
 
Или хотите величаться надо мной,
 
попрекать меня срамом моим?
 
 
 
Знайте, что Бог пригнул меня
 
и набросил на меня Свою сеть!
 
Я кричу: «Насилье!» — но ответа нет;
 
вопию, но правды не нахожу.
 
Он запер мой путь, чтобы мне не пройти,
 
и на тропы мои навел мглу;
 
славу мою Он совлек с меня
 
и сорвал венец с моей головы;
 
отовсюду сокрушил меня — гибну я! —
 
и с корнями исторг надежду мою;
 
воспылал на меня гневом Своим
 
и к Своим врагам причислил меня!
 
 
 
Все вместе подступили Его полки,
 
приготовили дорогу против меня,
 
обложили осадой мой шатер.
 
Братьев моих Он удалил от меня,
 
и близкие мои обегают меня;
 
в дому моем гости и рабыни мои
 
почитают меня за чужака, —
 
иноплеменником стал я в их глазах!
 
Раба моего не дозовусь,
 
должен умолять его мой рот.
 
Моей жене омерзело дыханье мое,
 
и запах мой несносен братьям моим.
 
Даже малые дети презирают меня —
 
встану говорить, а им смешно.
 
Гнушается мной племя мое,
 
кого любил я, обратились против меня.
 
К коже прилипает моя кость,
 
и кожа отстает от зубов моих.
 
 
 
Сжальтесь, сжальтесь надо мной, друзья!
 
Ибо рука Божья меня бьет.
 
Зачем и вы, как Бог, тесните меня
 
и не можете насытиться плотью моей?
 
 
 
О, пусть бы записали мои слова,
 
пусть бы в книгу их занесли,
 
железным грифелем, залив свинцом,
 
в камень врезали на все времена!
 
 
 
Но нет, я знаю: мой Заступник жив,
 
и в конце встанет над прахом Он,
 
и, когда кожа моя спадет с меня,
 
лишаясь плоти, я Бога узрю!  [978]
 
Да, сам я узрю Его,
 
мои не вчуже увидят глаза —
 
 
 
истаивает сердце в моей груди!
 
 
 
Говорите: «Как нам травить его?» —
 
словно бы во мне корень вины;
 
тогда и вы убойтесь меча,
 
ибо мечу подпадает гнев,
 
 
 
чтобы вы познали, что есть суд!»
 
 
  
Глава 20
 
И отвечал Цофар из Наамы, и сказал:
 
 
«Моя мысль нудит меня отвечать,
 
потому что буря внутри меня!
 
Выслушал я обидный для меня упрек;
 
но ответит за меня дух ума моего!
 
 
 
Знаешь ли, что это искони,
 
с тех пор как поставлен человек на земле!
 
что не бывает долго ликование злых
 
и радость отступника — на миг один?
 
Пусть до небес восстанет высота его
 
и облаков коснется его глава;
 
словно кал, будет он извергнут навек,
 
кто видел его, спросят; «Где он?»
 
 
 
Словно морок, улетит, и его но сыскать;
 
как виденье в ночи, исчезнет прочь.
 
Глаз, что видел его, не увидит впредь,
 
и родина его не узрит его!
 
Нищих будут задабривать его сыны,
 
и руки его вернут хищенье свое.
 
Пусть юностью набухла его кость,
 
но вместе с ним ляжет во прах.
 
 
 
Если сладко для уст его зло
 
и под языком своим он держит его,
 
лелеет его и не бросает его,
 
глубоко прячет во рту своем, —
 
 
 
претворится в утробе его снедь,
 
сделается внутри него ядом змей!
 
Он глотает именье, но отрыгнет его;
 
Бог все извергнет из его недр!
 
Яд аспидов будет он впивать,
 
жало ехидны умертвит его!
 
Не видать ему потоков и струп,
 
что текут медом и молоком;
 
он вернет нажитое, не вкусив его,
 
не порадуется плодам мены своей!
 
 
 
Ибо теснил он бедных и покидал
 
и грабил дом, что строил не он;
 
ибо нет мира в утробе его
 
и в сокровищах его спасенья нет.
 
Алчности его не избегло ничто;
 
зато и счастье его не устоит.
 
Среди преизобилий туго ему,
 
и руки обиженных — на него!
 
Чтоб уготовать насыщенье утробе его,
 
Бог пошлет ему гнева Своего пыл
 
и ливнем ярость Свою изольет.
 
 
 
От железных доспехов побежит он,
 
но уметит его медяный лук;
 
через спину выйдет из него стрела,
 
молнией прорежет желчь его.
 
Ужасы поднимутся на него!
 
Всякая тьма — для укромов его;
 
никем не зажжен, пожрет его огнь,
 
попалит последнего в шатре его.
 
 
 
Откроют небеса его порок,
 
и земля не станет его носить;
 
расточится богатство дома его,
 
в день гнева растечется, как вода.
 
 
 
Вот злому человеку от Бога удел,
 
вот доля, уготованная от Божества!»