Поэзия и проза Древнего Востока

  
Глава 6
 
И ответил Иов, и сказал:
 
 
«Если бы взвесить скорбь мою
 
и боль мою положить на весы!
 
Тяжелее она, чем песок морей;
 
оттого и дики слова мои!
 
 
 
Ибо стрелы Крепкого настигли меня,
 
и дух мой ядом их напоен,
 
и ужасы Божьи мне грозят.
 
Ревет ли дикий осел на траве,
 
и мычит ли бык над кормом своим,
 
и пресное ли без соли едят,
 
и есть ли вкус в белке яйца?
 
Да, чем гнушается душа моя,
 
то дано мне в тошную пищу мою!
 
 
 
О, когда бы сбылась просьба моя
 
и надежду мою исполнил Бог!
 
Соизволил бы Он сокрушить меня,
 
простер бы руку Свою сразить меня!
 
Тогда была бы отрада мне,
 
и я веселился бы средь муки злой!
 
 
 
Ибо слов Святого не предал я.
 
 
 
Что моя сила, чтоб терпеть и ждать,
 
и что моя цель, чтобы длить жизнь?
 
Разве твердость камней — твердость моя
 
и разве из меди плоть моя?
 
Не ушла ли помощь моя от меня
 
и разве осталась опора мне?
 
 
 
Кто друга своего не жалеет в беде,
 
тот оставляет пред Крепким страх.
 
Ненадежны братья мои, как поток
 
и как вешние воды, что скоро сойдут.
 
Ручьи мутнеют от талого льда
 
и принимают в себя снег, —
 
но в летнее время пропадают они
 
и в жару исчезают с лица земли.
 
Люди отходят от пути своего,
 
заходят в пустыню и гибнут там:
 
караваны из Темы ищут ручей,
 
путники из Савы уповают на него,
 
но посрамлены они в надежде своей,
 
приходят на место и терпят стыд.
 
Вот что стали вы для меня!
 
Увидели ужас, и страх вас взял.
 
 
 
Что я, прошу: «Дайте мне,
 
и заплатите за меня от ваших щедрот»?
 
Говорю ли: «Вырвите из рук врага,
 
из рук злодеев искупите меня»?
 
Вы наставьте меня, и я замолчу;
 
и в чем я неправ, скажите мне!
 
Разве обидит правдивая речь?
 
Но что укоризна одного из вас?
 
Думаете ли словами вершить суд,
 
а слова отчаявшегося — ничто?
 
Вы мечете жребий о сироте,
 
и друга своего продаете вы.
 
 
 
Ныне соизвольте вглядеться в меня:
 
что же, лгу ли я вам в лицо?
 
Отступитесь, да не будет зла,
 
отступитесь же — ведь я прав!
 
Разве на языке моем ложь,
 
не распознаёт худого моя гортань?
 
 
  
Глава 7
 
 
 
Не повинность ли несет человек на земле,
 
и не срок ли наемника — срок его?
 
Как раб, что изнывает по тени ночной,
 
и наемник, что ждет платы своей,
 
так и я принял месяцы зла,
 
и ночи скорби отсчитаны мне.
 
Ложась, думаю: «Скорей бы встать!» —
 
и ворочаюсь от вечера до утра.
 
В червях и язвах тело мое,
 
и на коже моей струп и гной.
 
Мелькают мои дни, как ткацкий челнок,
 
и без упованья спешат к концу.
 
 
 
Вспомни, что дуновение — жизнь моя;
 
уж не видать счастья глазам моим!
 
Видящий больше не увидит меня:
 
воззрят Твои очи, а меня — нет.
 
 
 
Редеет облако, уходит оно:
 
так сошедший долу не выйдет вспять.
 
В дом свой не вернется он,
 
и место его не вспомнит о нем.
 
 
 
Потому не удержу я уст моих,
 
и в утеснении духа моего скажу,
 
и пожалуюсь в удручении души моей!
 
 
 
Разве я пучина и разве я змий,  [973]
 
что ты приставляешь ко мне дозор?
 
Чуть помыслю: «Утешит меня постель моя,
 
и подымет мою горесть ложе мое», —
 
как Ты снами ужасаешь меня
 
и наводишь на меня морок ночной!
 
Не дышать хотела бы моя душа;
 
лучше смерть, чем моя боль!
 
Довольно с меня! Не вечно мне жить.
 
Отступи от — меня! Мои дни — вздох.
 
 
 
Что есть человек, что Ты отличил его,
 
занимаешь им мысли Твои,
 
каждое утро вспоминаешь о нем,
 
испытуешь его каждый миг?  [974]
 
Когда отведешь Ты от меня взор,
 
отпустишь меня сглотнуть слюну?
 
 
 
Пусть я погрешил, —
 
Тебе что я сделал, Соглядатай мой?
 
Зачем Ты поставил меня, как цель для стрел,
 
и сам для себя я в тягость стал?
 
Почему Ты не простишь мой грех
 
и не взглянешь мимо вины моей?
 
Ибо ныне во прах ложусь я:
 
будешь искать меня, а меня — нет».
 
 
  
Глава 8
 
И отвечал Билдад из Шуаха, и сказал:
 
 
«Долго ты будешь говорить так?
 
Шумный ветер — твои слова!
 
Ужели суд Свой извращает Бог
 
и Крепкий извращает правду Свою?
 
Погрешили пред Ним сыны твои,
 
и во власть вины их предал Он их.
 
Но если взыскуешь Бога ты
 
и с мольбою Крепкого призовешь
 
и если чист и праведен ты, —
 
Он нынче же встанет над тобой
 
и умирит место твоей правоты;
 
и если начало твое мало,
 
то велик будет твой конец!
 
Расспроси-ка старинных людей
 
и вникни в то, что дознали отцы;
 
ведь вчерашние мы, у нас знанья — нет,
 
ибо наши дни на земле — тень.
 
Не поучат ли они, не вразумят ли тебя,
 
из сердца своего не извлекут ли слова?
 
 
 
«Растет ли тростник, где топи нет,
 
и встает ли камыш, где нет воды?
 
Еще он свеж, не созрел для ножа,
 
как вдруг сохнет прежде всех трав.
 
Вот участь тех, кто о Боге забыл,
 
и надежда отступника придет к концу —
 
на нити висит упование его,
 
и безопасность его — как ткань паука:
 
обопрется о дом свой — и не устоит,
 
схватится за него — и рухнет с ним.
 
 
 
Вот он возрастает в полном соку,
 
за сад тянутся ветви его,
 
корни его оплели скалу
 
и между камней пробили путь, —
 
но когда вырвут его с места его,
 
его место скажет: «Не знаю тебя!»
 
Вот радость пути его!
 
А другие вырастают из земли».
 
 
 
Вот, Бог не отвергает того, кто прост,
 
и не держит руку творящих зло.
 
Он еще наполнит смехом твой рот
 
и ликованьем — твои уста.
 
Ненавидящие тебя оденутся в стыд,
 
и шатра нечестивых больше нет!»