Поэзия и проза Древнего Востока

При всем этом не погрешил Иов устами своими.
И прослышали трое друзей Иова о всех несчастьях, что постигли его, и пошли они каждый из места своего: Элифаз из Темана, и Билдад из Шуаха, и Цофар из Наамы;  [967]и сговорились они идти к нему вместе, чтобы соболезновать ему и утешать его.
И когда они издали подняли глаза свои, они не узнали его. Тогда возвысили они глас свой, и возрыдали, и разодрал каждый ризу свою, и метали они прах на главы свои, к небу. И сидели они при нем на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели они, что скорбь его весьма велика.
  
Глава 3
 
После этого отверз Иов уста свои и проклял день свой.  [968]И начал Иов, и сказал:
 
 
«Да сгинет день, в который рожден я,
 
и ночь, что сказала: «зачат муж»!  [969]
 
 
 
День тот — да будет он тьма,
 
Бог с высот да не взыщет его,
 
да не сияет ему свет!
 
Смертная тень да емлет его,
 
да обложит его мгла,
 
затмение да ужаснет!  [970]
 
 
 
Ночь та — да обладает ею мрак,
 
Да не причтется она к дням годовым,
 
в месячный круг да не войдет!
 
Ночь та — да будет неплодна она,
 
да не звучит в ней веселья клик!
 
 
 
Да проклянут ее клянущие день,
 
те, что храбры Левиафана ярить!
 
 
 
Да тмятся звезды утра ее,
 
пусть ждет лучей, но они не придут,
 
пусть не узрит зениц зари, —
 
 
 
за то, что не затворила родимых недр,
 
не сокрыла горя от глаз моих!
 
 
 
Зачем не умер я при исходе из чрева
 
и не сгинул, выйдя из недр?
 
Зачем колени держали меня,
 
к чему питали меня сосцы?
 
 
 
Как недоноску, не жить бы мне,
 
как младенцам, что не зрели свет!
 
 
 
Тогда лежал бы я, дремля,
 
спал бы и был в покое,
 
среди царей и советных вельмож,
 
что зиждут себе строенья гробниц,
 
среди князей, у которых злато,
 
полнящих серебром домы свои.
 
Там кончается ярость злых,
 
там отдыхает, кто утомлен;
 
узники в кругу своем не знают тревог,
 
не слышат голоса палача;
 
малый и великий там равны,
 
пред господином волен раб.
 
 
 
На что Он дает страдальцу свет
 
и жизнь тому, кто душой удручен,
 
кто хочет смерти, и нет ее,
 
кто рад бы добыть ее, как клад,
 
до восторга бы возликовал
 
и восхитился, обретя гроб, —
 
мужу, чей путь скрыт,
 
кому поставил преграду Бог?
 
 
 
Вместо хлеба моего мне вздохи мои,
 
и льются, как воды, стоны мои,
 
ведь чего я ужасался, постигло меня,
 
и чего я боялся, приходит ко мне.
 
Нет мне затишья, и нет мне покоя,
 
и нет мне мира,
 
но пришла смута!»
 
 
  
Глава 4
 
И ответствовал Элифаз из Теманы, и сказал:
 
 
«Попытаешь слово — тебе досадишь;
 
но в чьих силах сдержать речь?
 
 
 
Бывало, многих ты вразумлял,
 
возвращал ослабевшей длани мощь,
 
поднимало падшего слово твое,
 
и колено дрожащее ты укреплял.
 
А дошло до тебя — и ты без сил,
 
коснулось тебя — и ты смущен?
 
Не страх ли Божий — надежда твоя,
 
не праведность ли твоя — упованье твое?
 
 
 
Припомни: когда чистый погиб
 
и где справедливый был стерт?
 
Насколько я видел, пахарь беды
 
и сеятель зол пожнут посев.
 
От дуновенья Божья сгинут они,
 
истают от дыханья гнева Его.
 
Глас льва, и рычащего зык,
 
и зубы львят исчезнут;
 
и погиб без добычи ярый лев,
 
и рассеяны отродья львицы.
 
 
 
И прокралось слово ко мне —
 
лишь отзвук до уха дошел —
 
при раздумьях от видений, в ночи,
 
когда сон людей бывает глубок;
 
схватил меня страх, и дрожь
 
кости мои сотрясла,
 
и овеял лицо мое дух,
 
и дыбом поднялись власы.
 
 
 
И стал пред очами зрак, —
 
не распознать вида его, —
 
лишь повеяло, и слышу слова?
 
«Человек ли пред Богом прав,
 
перед Творцом своим чист ли муж?
 
Вот, не верит Он и Слугам Своим,
 
и в Ангелах обличает порок.
 
Что сказать о тех, чей дом
 
из глины и стоит на пыли?
 
Их раздавят, как моль,
 
к вечеру их рассекут,
 
они сгинут — не приметит никто.
 
Исторгается у шатра их вервь,
 
и не в мудрости умирают они».
 
 
  
Глава 5
 
 
 
Взывай же! Кто даст ответ?
 
Кого из Святых призовешь?
 
Так, глупца убивает гнев,
 
и неискусного губит пыл.
 
 
 
Я видел: возрастал глупец,
 
но вдруг иссохла пажить его;
 
нет счастья его сынам,
 
у врат их бьют, не поможет никто,
 
и жатву их алчный пожрал,
 
и снопы их бедность берет,
 
скудость съедает добро.
 
 
 
Не из праха растет беда,
 
и не из почвы восстает скорбь;
 
но рожден человек страдать,
 
как искры — возлетать ввысь.  [971]
 
Но я бы к Силе Божьей воззвал
 
и Богу вверил бы дело мое,
 
Творящему скрытое от ума
 
и дивные без меры дела,
 
Дающему дождь на лицо земли,
 
Посылающему воды на лицо полей,
 
Возвышающему тех, кто пал —
 
и спасаются те, кто скорбят, —
 
Разрушающему умысел хитрецов,
 
так что руки их затеянного не совершат,
 
Уловляющему лукавцев в их же сеть, —
 
и умысел мудрых посрамлен:
 
среди бела дня найдет на них мрак,
 
и в полдень собьются они с пути;
 
Бог избавляет от меча, и от лжи,
 
и от рук насильников того, кто нищ, —
 
и немощному надежда есть,
 
и злоба затворяет свои уста.
 
 
 
Так,
 
блажен, кого обличит Бог,
 
и наказанья от Крепкого  [972]не отвергай!
 
Ибо Он уязвит, и Он исцелит,
 
Он бьет, и врачуют руки Его.
 
В шести бедах спасет тебя,
 
и в седьмой не коснется тебя зло;
 
в голод избавит от смерти тебя
 
и на войне — от силы меча.
 
От злого языка будешь укрыт,
 
не убоишься прихода нужды.
 
Нужде и гладу посмеешься ты,
 
и зверя земли не страшись:
 
ибо с камнями поля у тебя союз,
 
и зверь поля в мире с тобой.
 
И узнаешь, что дом твой цел,
 
оглядишь двор твой — и ущерба ни в чем,
 
и узнаешь, что обильно потомство твое,
 
и отпрыски твои, как трава земли.
 
Созрев до конца, сойдешь ты в гроб,
 
как сноп, что собран во время свое.
 
 
 
Ибо вот,
 
мы это испытали, и верно все;
 
услышь и ты и заметь для себя!»