Поэзия и проза Древнего Востока

  
Гатха Тхеры Калудайина («Тхерагатха», 527–536)
 
 
 
Деревья, почтенный, сейчас словно тлеющий уголь,  [759]
 
Сбросив сухую листву в ожиданье плодов,
 
Они, как зажженные факелы, пламенеют.
 
Настала пора услад, о великий герой!
 
 
 
Прекрасные, усыпанные цветами деревья,
 
Роняя сухую листву и томясь по плодам,
 
Благоуханием наполняют пространство.
 
Время нам уходить отсюда, герой!
 
 
 
Не слишком холодно сейчас и не очень жарко.
 
Лучшая пора для путешествий, почтенный!
 
Пусть же увидят сакки и колии,  [760]как, на запад
 
Отправляясь, ты Ро?хини переплываешь!
 
 
 
С надеждою пашут поле,
 
С надеждой зерно сеют,
 
С надеждой уходят в море
 
Купцы за большим богатством.
 
 
 
Да сбудется та надежда,
 
Которой живу!
 
 
 
Вновь и вновь пахари пашут поле,
 
Вновь и вновь бросают зерно в землю,
 
Вновь и вновь посылает дождь небо,
 
Вновь и вновь получает хлеб царство;
 
 
 
Вновь и вновь по дорогам нищие бродят,
 
Вновь и вновь подают им добрые люди,
 
Вновь и вновь добрые люди, подав им,
 
Вновь и вновь попадают в мир небесный.
 
 
 
Герой многомудрый очищает
 
Семь поколений своего рода.
 
Я думаю, Сакка,  [761]ты бог богов,
 
Ибо рожден тобой истинный муни.
 
 
 
Суддходаной зовут отца премудрого,
 
Мать Блаженного звали Майей.  [762]
 
Она носила Бодхисаттву  [763]под сердцем,
 
В мире богов теперь ликует.
 
 
 
Дивными радостями радуется
 
Отлетевшая отсюда Готами,  [764]
 
Всеми усладами услаждается
 
В окружении небожителей.
 
 
 
Я сын несравненного Ангирасы,
 
Невозможное возмогшего Будды.
 
Ты отец отца моего, о Сакка,
 
Воистину ты, о Готама, дед мой.
 
 
  
Гатха Тхеры Экавихарийи («Тхерагатха», 537–546)
 
 
 
Хорошо, должно быть, в лесу
 
Бродить совсем одному,
 
Чтобы не было никого
 
Ни впереди, ни сзади.
 
 
 
Решено! Я уйду один
 
В лес, прославленный Буддой.
 
Благодатнее места нет
 
Для сильного духом бхикшу.
 
 
 
Объятый стремлением к цели,
 
Войду в прекрасную рощу,
 
Где любят резвиться слоны,
 
Где радость вкушают йоги.
 
 
 
В Ситаване  [765]пышноцветущей,
 
Омывшись в ручье прозрачном,
 
Под сводом прохладной пещеры
 
Прохаживаться стану.
 
 
 
О, когда, пребывая один
 
В огромном, прекрасном лесу,
 
Я исцелюсь от язв
 
И исполню все, что решил?
 
 
 
Так пусть совершится то,
 
Что совершить стремлюсь!
 
Я все буду делать сам —
 
Тут помощники не нужны.
 
 
 
В доспехи сам облачусь,
 
Вступлю решительно в рощу
 
И не уйду оттуда,
 
Пока не сгинут все язвы.
 
 
 
Когда ветерок повеет,
 
Прохладный и благовонный,
 
Я взойду на вершину горы
 
И там уничтожу незнанье.
 
 
 
Среди цветущих лесов,
 
В прохладной горной пещере
 
Счастливый счастьем свободы,
 
Возликую на Гириббадже.  [766]
 
 
 
И вот я уже у цели,
 
Словно луна в полнолунье:
 
Я знаю — все язвы исчезли
 
И не будет новых рождений.
 
 
  
Гатха Тхери Чапы («Тхеригатха», 291–011)
 
 
 
«Бродил по дорогам раньше,
 
Теперь на зверя охочусь.
 
Из этой то?пи страшной
 
Не выберусь на тот берег.
 
 
 
Любовь мою вечной считая,
 
Чапа играет с сыном.
 
Но, сладкие узы порвав,
 
Я вновь удалюсь от мира».
 
 
 
«Не сердись на меня, герой!
 
Не сердись, о великий муни!
 
Ведь сдержанность и чистота
 
Не достигаются гневом».
 
 
 
«Я ухожу из Налы.
 
Да и кто станет жить в Нале?
 
Здесь в силки красоты женской
 
Завлекают благочестивых».
 
 
 
«Вернись, о, вернись, Кала!
 
Насладись любовью, как прежде!
 
Ведь я в твоей полной власти
 
И все родичи мои тоже».
 
 
 
«Влюбленному в тебя, Чапа,
 
Поверь, было б довольно
 
И четвертой части того,
 
Что ты сейчас говоришь мне».
 
 
 
«Я как такка?ри,  [767]Кала,
 
Расцветшая на горной вершине,
 
Я — как гранат в цвету,
 
Как пата?ли  [768]на острове диком.
 
 
 
Я надела прозрачное платье,
 
Умастилась сандалом желтым —
 
Меня, такую прекрасную,
 
На кого ты покинуть хочешь?»
 
 
 
«Вот так птицелов стремится
 
Поймать в свои сети птицу.
 
Но пленительной красотой
 
Не обольстишь меня, Чапа!»
 
 
 
«Вот этот сыночек мой
 
Рожден от тебя, Кала.
 
Меня и милого сына
 
На кого ты покинуть хочешь?»
 
 
 
«Мудрец оставляет сына,
 
Родичей и богатство.
 
Герой уходит от мира,
 
Как слон, порвав оковы»,
 
 
 
«Уйдешь ты — то?тчас ножом
 
Иль палкой ударю сына.
 
Чтобы не плакать о нем,
 
Знаю, меня не покинешь».
 
 
 
«О несчастная, не вернусь
 
Я к тебе и ради сына,
 
Даже если, злая, его
 
На съеденье шакалам кинешь».
 
 
 
«Что ж, будь счастлив тогда, герой!
 
Но куда ты пойдешь, Кала?
 
В какую деревню, село,
 
Город или столицу?»
 
 
 
«Это прежде по деревням,
 
По городам и столицам
 
Я ходил с толпою глупцов,
 
Отшельниками себя мнящих.
 
 
 
Но теперь Будда блаженный
 
Вблизи от реки Неранджа?ры  [769]
 
Указует живым дхарму,
 
Избавляющую от страданий.
 
К нему-то я и иду.
 
Он учителем моим станет».
 
 
 
«Спасителю несравненному
 
Передай мой поклон, Кала!
 
Воздай ему должные почести.
 
Обойдя слева направо».
 
 
 
«С радостью я принимаю
 
Сказанное тобой, Чапа!
 
Спасителю несравненному
 
Передам твой поклон глубокий;
 
Воздам ему должные почести,
 
Обойдя слева направо».
 
 
 
И, сказав так, пошел Кала
 
Прямо к реке Неранджаре.
 
Просветленного там увидел,
 
Поучающего о бессмертье,
 
 
 
О страданье, причине страданья,
 
О преодолении страданья,
 
О великом пути восьмеричном.
 
Что ведет к прекращенью страданья.  [770]
 
 
 
В ноги ему поклонившись,
 
Обойдя слева направо,
 
Передал приветствие Чапы.
 
А затем отрекся от мира,
 
Овладел тройственным знаньем  [771]
 
И исполнил наказ Будды.