Античная драма

Федра
 
 
Вы, дочери Трезена, вы краса
 
Преддверия Пелоповой державы.
 
Уже давно в безмолвии ночей
 
Я думою томилась: в жизни смертных
 
Откуда ж эта язва, что нас губит?
 
Природа ль разума виновна в том,
 
Что мы грешим? Не может быть: ведь многим
 
Благоразумье свойственно. Я так
 
Сужу: что хорошо, что нет, — все это
 
Мы знаем твердо: лишь на деле знанье
 
Осуществить мы медлим. Почему?
 
Одним мешает леность, а другой
 
Не знает даже вкуса в наслажденье
 
Исполненного долга. Мир — увы! —
 
Соблазнов полн, и, если волны речи
 
Людской нас не закружат, — праздность нас,
 
За радостью гоняя, обессилит…
 
Ты скажешь, стыд?.. Какой? Есть два стыда:
 
Священный стыд и ложный, но тяжелый.
 
А будь меж них светла для света грань,
 
Они одним бы словом не писались…
 
И вот с тех пор, как тяжким размышленьем
 
Я различать их научилась, нет
 
Мне более к неведенью возврата,
 
И не могу не видеть я греха.
 
Но я хочу с тобою проследить
 
Решенья ход… Когда Эрота жало
 
Я в сердце ощутила, как его
 
Переносить, я стала думать честно…
 
И начала с того, чтоб затаить
 
Его как можно глубже. Проку мало
 
Для нас в речах. Пусть иногда язык
 
Поможет нам другого образумить,
 
Но раны нет больней, чем от него.
 
Я думала потом, что пыл безумный
 
Осилю добродетелью… И вот,
 
Когда ни тайна, ни борьба к победе
 
Не привели меня — осталась смерть.
 
И это лучший выход. Нет, не надо
 
Мне возражать. Для славы мы хотим
 
Свидетелей — для горя только тайны.
 
Я знала все — недуг, его позор,
 
И женскому я сердцу цену знала…
 
Пускай для той проклятий будет мало
 
Со всей земли, которая с другим
 
Впервые обманула мужа.
 
О, пойти с верхов должна была зараза.
 
Ведь, если зло — игрушка знатных, разве
 
В толпе оно не станет божеством?
 
Проклятие и вам, чьи скромны речи,
 
Но чьи под кровом ночи черной дерзки
 
Преступные объятья… Как они
 
Решаются, о, пеною богиня
 
Рожденная, потом смотреть в глаза
 
Обманутым мужьям? Как им не страшно,
 
Что самый мрак их выдаст, что стена
 
Заговорит, внимавшая лобзаньям?
 
Я от одной бы мысли умерла,
 
Что мужа бы могла я обесчестить
 
Или детей. Нет, никогда! Они,
 
Свободные и гордые, на землю
 
Священную прославленных Афин
 
Вступая, нас не постыдятся вспомнить.
 
Ведь самый дерзкий клонит, точно раб,
 
К земле чело, когда при нем напомнят
 
Клеймо отца иль матери позор.
 
И если что-нибудь поспорить может
 
С желаньем жить, так совесть, у кого
 
Она еще осталась… Слабодушным,
 
Как красной девице, когда-нибудь
 
Подносит время зеркало, но я,
 
Нет, я его не буду дожидаться…
 
 
Корифей
 
 
Увы! Увы! Нет в мире ничего
 
Прекраснее, чем добродетель: смертных
 
Она дарит заслуженной хвалой…
 
 
Кормилица
 
 
О госпожа, когда завесу с бед
 
Ты сдернула так быстро, то, конечно,
 
В испуге я не выбирала слов
 
И лишнее сказать могла. Но дело
 
Совсем не так уж страшно… И всегда
 
Надежнее второе рассужденье,
 
Чего-нибудь неслыханного я
 
Покуда не узнала. Афродиты
 
Здесь чары несомненны.
 
Любишь ты? Но не одна ж. Другие тоже любят.
 
И убивать себя!.. Да разве ж всех,
 
Кто любит иль любви готов отдаться,
 
За это и казнить? Да польза ж в чем?
 
Или поток Киприды остановишь?
 
Ты уступи ему — тебя волной
 
Он ласково обнимет, а попробуй
 
Надменно или нагло спорить с ним, —
 
И что ж? Тебя не искалечит, скажешь?
 
И в высоте эфирной, и в морской
 
Пучине — власть Киприды, и повсюду
 
Творения ее. Она в сердцах
 
Рождает страсть, и все в ее кошнице
 
Мы зернами когда-то были. Кто
 
Истории читал седые свитки
 
Иль песни разучил поэтов, знает,
 
Как некогда Семелы царь богов
 
Безумно ложа жаждал, как Кефала [155]
 
В чертог свой Эос увлекла для ласк,
 
Румяная. Среди богов и в небе
 
Они живут, однако ж, и теперь,
 
И страсти той несут покорно иго…
 
А ты, ты будешь спорить? Если так
 
Тебе одной тяжел закон богов,
 
То жаль тогда, что не по уговору
 
Особому отец тебя родил,
 
Что не другие над тобою боги
 
Владычат. Или мало здесь найдется
 
Таких мужей, что на грехи жены
 
Глаза благоразумно закрывают…
 
Я более скажу… Таких отцов,
 
Что сыновьям не прочь в делах любовных
 
Способствовать. Да умный человек
 
И всякий так рассудит, что дурное
 
Не напоказ. А жизни все равно
 
Не вымерять, как дома. И карниз
 
Ведь не всегда положишь по заказу…
 
Ужели же судьбы — да и какой
 
Еще судьбы! — теченье ты осилишь?..
 
Ты — женщина, и если ты могла
 
Быть честною не реже, чем нечестной,
 
Считай себя счастливой. Черных дум
 
Останови ж теченье! Это людям
 
Доступнее… А рваться одолеть
 
Богов, дитя, — поверь мне, только гордость.
 
Любить тебе велела Афродита…
 
А русло мы недугу твоему
 
Должны найти счастливое… Есть чары,
 
Соблазны слов… Подумаем — найдем
 
И от твоей болезни мы лекарство:
 
Мужчина бы не скоро отыскал,
 
А мы куда на выдумки горазды…