Античная драма

  
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
 
Входит Нерон в сопровождении префекта.
Нерон
 
 
Распорядись: пусть тотчас Плавта голову [311]
 
И Суллы мне доставят. Исполняй приказ.
 
 
Префект
 
 
Иду немедля в лагерь. Все исполню я.
 
 
(Уходит.)
Сенека
 
 
Нельзя на казнь бездумно осуждать друзей!
 
 
Нерон
 
 
Не зная страха, справедливым быть легко.
 
 
Сенека
 
 
Но есть от страха средство: милосердие.
 
 
Нерон
 
 
Уничтожать врагов — вот доблесть цезаря.
 
 
Сенека
 
 
Отца отчизны доблесть — граждан всех беречь.
 
 
Нерон
 
 
Мальчишек старики пусть учат кротости.
 
 
Сенека
 
 
Нет, надлежит смирять им пылких юношей.
 
 
Нерон
 
 
В мои года в советах не нуждаюсь я.
 
 
Сенека
 
 
Пусть все дела твои не прогневят богов!
 
 
Нерон
 
 
Богов бояться глупо: я их сам творю.
 
 
Сенека
 
 
Чем больше можешь, тем сильнее бойся их.
 
 
Нерон
 
 
Я все могу: Фортуна все позволит мне.
 
 
Сенека
 
 
Она обманет: милостям ее не верь.
 
 
Нерон
 
 
Лишь червь не знает, что ему дозволено.
 
 
Сенека
 
 
Достойней делать то, что подобает нам.
 
 
Нерон
 
 
Толпа лежачих топчет.
 
 
Сенека
 
 
Ненавистных лишь!
 
 
Нерон
 
 
Хранит нас меч.
 
 
Сенека
 
 
Надежней — верность подданных.
 
 
Нерон
 
 
Пусть все боятся цезаря.
 
 
Сенека
 
 
Пусть любят все.
 
 
Нерон
 
 
Нельзя, чтоб не боялись…
 
 
Сенека
 
 
Страх гнетет людей.
 
 
Нерон
 
 
Хочу повиновенья!
 
 
Сенека
 
 
Справедливым будь!
 
 
Нерон
 
 
Мое решенье…
 
 
Сенека
 
 
С общего согласья лишь
 
Действительно.
 
 
Нерон
 
 
А меч на что?
 
 
Сенека
 
 
Избавь нас бог!
 
 
Нерон
 
 
Так что ж, терпеть и дальше покушения,
 
Не мстить, стяжать презренье, пасть от рук убийц?
 
Ни Плавт, ни Сулла ссылкою не сломлены;
 
Их ненависть упорная пособников
 
Злодейству ищет, чтобы умертвить меня,
 
А в городе по-прежнему к изгнанникам
 
Сильна любовь, и в ней-то все надежды их.
 
Они мне подозрительны — так пусть умрут!
 
И к теням пусть уйдет жена постылая
 
За братом вслед. Пусть все, что вознеслось, падет.
 
 
Сенека
 
 
Прекрасно между славных самым славным быть,
 
Щадить отчизну, миловать униженных,
 
Не распаляться гневом, избегать резни,
 
Дать мир земле и веку своему покой.
 
Вот в небо верный путь, вот доблесть высшая.
 
Отец отчизны, Август, [312] первый тем путем
 
Достигнул звезд и богом, всюду чтимым, стал,
 
Хоть через все превратности войны его
 
Гнала судьба и по земле и по морю,
 
Пока не одолел он всех врагов отца.
 
Тебе же покорилась без борьбы судьба,
 
Легко вручив тебе бразды правления,
 
Моря и земли воле подчинив твоей.
 
Благоговейное согласье общее
 
Убило зависть; и сенат и всадники —
 
Все за тебя; моленью плебса вняв, отцы
 
Признали миротворцем и судьей тебя
 
Над всей землей; священный титул дан тебе
 
Отца отчизны; чтобы ты хранил его,
 
Желает Рим; тебе он вверил граждан всех.
 
 
Нерон
 
 
То дар богов, что Рим мне в рабство отдался
 
С сенатом вместе, что смиренно римляне
 
Из страха, против воли, в ноги пали мне.
 
Щадить опасных цезарю и родине
 
И знатных родом граждан? Вот безумие,
 
Когда довольно слова мне, чтоб все, кого
 
Подозреваю, сгинули. Брут поднял меч, [313]
 
Чтоб своего зарезать благодетеля.
 
В бою непобедимый покоритель стран,
 
Вождь, в почестях с Юпитером сравнявшийся,
 
Сам Цезарь пал злодеев-граждан жертвою.
 
О, сколько Рим, терзаемый раздорами,
 
Тогда своей увидел крови пролитой!
 
Благочестивый Август, добродетелью
 
Стяжавший небо, граждан благороднейших
 
Немало истребил, занесши в списки их,
 
Хоть от родных пенатов разбрелись они
 
По всей земле, оружья трех мужей страшась. [314]
 
На рострах [315] были выставлены головы
 
Убитых, и оплакать их не смел сенат,
 
Не смел стенать на оскверненном форуме,
 
Где кровь из шей текла по каплям черная.
 
Но тем кровопролитие не кончилось:
 
Зверей и хищных птиц Филиппы мрачные
 
Кормили долго; в море Сицилийское
 
Шел римский флот на гибель флоту римскому. [316]
 
Мир трепетал, увидев силы двух вождей;
 
Но вот один, разгромленный в сражении, [317]
 
Стремится к Нилу, чтобы там конец найти,
 
И снова кровью полководца римского
 
Земля Египта напилась нечистая,
 
Две тени скрыв. [318] Тут долго бушевавшая
 
Гражданская война погребена была.
 
Усталый победитель спрятал свой клинок,
 
От крови ржавый. Страх опорой власти стал.
 
Мечи и верность войск хранили цезаря,
 
А благочестье сына богом сделало
 
Его по смерти, храмы даровав ему.
 
Ждут звезды и меня, коль все враждебное
 
Я сам успею истребить безжалостно
 
И дому дать опору, народив детей.