Античная драма

  
ДВА МЕНЕХМА
   
СОДЕРЖАНИЕ
 
(«Содержание» в форме акростиха не принадлежит Плавту. Это позднейшее добавление к списку комедии. Оно переведено С. Ошеровым.)
 
 
Два близнеца родились у отца-купца
 
В Сицилии. Один из них похищен был,
 
А брата, что остался, нарекли тогда
 
Менехмом, имя дав ему пропавшего.
 
Едва он вырос — странствовать отправился,
 
Найти надеясь брата. В Эпидамне он
 
Его нашел; но прежде, чем им встретиться,
 
Хлебнул он горя: ведь пришельца все сочли
 
Менехмом — тесть, жена, подружка братнина.
 
А как все было — сами вы увидите.
 
 
  
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
 
Столовая Щетка, парасит.
Менехм I и Менехм II (Сосикл) — братья-близнецы.
Эротия, гетера.
Килиндр, повар.
Мессенион, раб Менехма II.
Служанка гетеры.
Матрона, жена Менехма I.
Старик, отец матроны.
Лекарь.
Рабы.
Действие происходит в Эпидамне.
  
ПРОЛОГ
 
 
 
Желаю вам, почтеннейшие зрители,
 
Да и себе желаю долго здравствовать!
 
Вам Плавта приношу… не на руке, в словах
 
И выслушать прошу вас с благосклонностью.
 
Теперь скажу вам вкратце содержание,
 
А вы его прослушайте внимательно.
 
Так все поэты делают в комедиях:
 
Всегда в Афины помещают действие,
 
Чтоб все казалось непременно греческим.
 
А я вам не солгу о месте действия.
 
Конечно, дух и здесь остался греческий,
 
Но не аттический, а сицилический.
 
Но это было только предисловие,
 
Теперь рассказ я перед вами высыплю,
 
Не горсточкой, не пригоршней, а ведрами, —
 
С такою буду говорить готовностью!
 
Жил в Сиракузах некий пожилой купец.
 
Два близнеца родились у него, и так
 
Похожи друг на друга, что кормилица
 
Их отличить была не в силах. Мать и та,
 
Хоть и сама их родила, а путала.
 
Так говорил мне мой знакомый, знавший их,
 
Я ж не видал их, этого не думайте.
 
Когда же лет семи достигли мальчики,
 
Отец их, нагрузив корабль товарами,
 
Взял одного с собою сына в плаванье
 
И для торговли с ним в Тарент [265] отправился,
 
Другого же оставил он у матери.
 
Как раз тогда на игры много съехалось
 
В Тарент народу разного из разных стран,
 
И в этой давке мальчик потерял отца.
 
Купец из Эпидамна [266] увидал его
 
И, подобрав, увез к себе на родину.
 
Отец несчастный, потерявши мальчика
 
И расхворавшись с горя и отчаянья,
 
В Таренте и скончался в скором времени.
 
Когда же к деду в Сиракузы весть дошла,
 
Что потерялся мальчик, что отец его
 
В Таренте умер, то другого мальчика,
 
Оставшегося, назвал он по-новому.
 
Так сильно внука он любил пропавшего,
 
Что тем же именем, каким тот назван был,
 
Менехмом стал отныне он другого звать;
 
К тому ж и сам он звался тем же именем…
 
Я твердо помню имя с той поры еще,
 
Как мальчика глашатай звал на площади.
 
И, чтоб вы не ошиблись, наперед скажу:
 
Зовут обоих близнецов Менехмами.
 
Теперь мне надо будет в Эпидамн пойти,
 
Вам выложить, как есть, всю подноготную.
 
А если в Эпидамне порученье есть
 
У вас — скорей скажите, прикажите мне,
 
Но только так, чтоб мог его я выполнить:
 
Коль денег не дадите, прогадаете…
 
А коль дадите, больше прогадаете!
 
Но, впрочем, возвращаюсь вновь к рассказу я.
 
Тот Эпидамна житель — говорил уж я,
 
Что взял к себе он мальчика пропавшего, —
 
Он был бездетным, но зато богатым был
 
И пожелал усыновить найденыша;
 
Ему невесту отыскал богатую,
 
Назначив сверх того своим наследником.
 
Однажды он в деревню шел из города,
 
Под сильным ливнем реку перейти хотел
 
И был похищен похититель мальчика
 
Потоком злобным, так и кончил дни свои,
 
Оставив все сокровища приемышу.
 
Вот здесь живет он, наш близнец похищенный.
 
А тот, другой, который в Сиракузах жил,
 
Сегодня прибыл в Эпидамн с рабом своим,
 
Ища повсюду близнеца пропавшего.
 
 
(Показывая на декорацию.)
 
 
А город этот Эпидамн — сегодня лишь!
 
Другим он будет для другой комедии.
 
И обитатели его меняются:
 
То здесь старик, то сводник здесь, то юноша,
 
То парасит, то царь, а то и нищий здесь.
 
 
  
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
   
СЦЕНА ПЕРВАЯ
 
Столовая Щетка.
Столовая Щетка
 
 
Меня Столовой Щеткой молодежь зовет
 
За то, что за едою гладко чищу стол.
 
Кто заковать стремится в цепи пленника
 
Иль кто в колодках беглого раба томит,
 
Преглупо поступает тот, по-моему:
 
Чем больше ведь несчастий у несчастного,
 
От них тем больше хочет он избавиться:
 
И из цепей он умудрится выскользнуть,
 
Кольцо ж сумеет распилить напильником
 
Иль камнем гвозди обобьет. Вздор это все!
 
Нет, если хочешь, чтоб остался пленник твой,
 
Так ты едою да питьем свяжи его,
 
Пихай ему побольше в пасть открытую,
 
И если будет, сколько влезет, есть и пить,
 
Чего захочет, каждый день и досыта,
 
Так не уйдет, хотя б грозила казнь ему.
 
Стеречь не трудно, если так сковать сумел;
 
Удобны эти привязи съедобные;
 
Чем больше тянешь, тем плотней сжимаются.
 
Так и со мной. Зачем иду к Менехму я,
 
Давно в долгах и нынче задолжаю вновь?
 
Затем, что он едою возрождает нас.
 
Никто лекарства лучшего не выдумал.
 
Да, юноша не промах! Сам поесть горазд,
 
Да и других по-царски угостит; таких
 
Наворотит съестного гор, что, право же,
 
Кусочков верхних лежа не достать никак.
 
Да вот давненько уж не заходил к нему —
 
Сидел с моими дорогими дома я.
 
Ведь все, что ешь, ужасно стало дорого;
 
Да вот к тому же убывают с каждым днем
 
Припасы дорогие… Но открылась дверь.
 
Никак, Менехм? Он самый. Вот, выходит к нам.