Шутки кончились. Книга стихов

 Прямо вот в полдень, даже не среди ночи.
 Где-нибудь, скажем, в какой-нибудь Барселоне.
 Вы возразите: «Позвольте, так не бывает».
 Я вам отвечу: «Бывает ещё не такое».
 Кстати, не самый худший сценарий смерти.
 Всё же испанское солнце, брусчатка, клёны.
 Скажем, трамвай — это больно, но лучше рака,
 Да и бедняцкий покой веселей колонии.
 Полупрозрачным стоять у трамвайной дверцы
 Под невозможным небом его Барселоны...
 Он подмигнёт, мол, что ты, не нужно плакать.
 Я поклонюсь: «Вы прекрасны, сеньор Антонио».
 Вот бы и жить поселиться за облаками
 Где-нибудь недалеко от этого места.
 И продырявить себе втихаря оконце
 Над бесконечно строящимся собором —
 Этим безумным термитником, над домами,
 Воском свечным оплывающими в сиесту.
 Но Барселона осталась за тем каталонцем.
 Так что придётся
 Искать другой
 Город.
ноябрь 2007
 «Я могу рассказать, каково возвращаться обратно...» 
 
 Я могу рассказать, каково возвращаться обратно
 На каминную полку сквозь злую зеркальную гладь.
 Как небрежно пасьянсы рукою раскладывать ватной
 И безмолвную пешку вперёд и вперёд подвигать.
 Все цыплята владеют французским — поверишь едва ли.
 Нам кухарка на ужин готовит цыплят табака.
 А на завтрак сегодня сырое яйцо подавали,
 Я осколки пыталась собрать, но не вышло пока.
 Все цыплята владеют французским. Все кошки — цыплята.
 Есть ли кошкам от этой идеи какой-нибудь прок?
 В два часа — два часа изученья учёных трактатов.
 В шесть часов — «файф-о-клок». Добрый вечер, Клубничный Пирог.
 Хочешь ты или нет — все цыплята владеют французским.
 Да, дурная посылка подчас убивает игру.
 Я могу научить, как читать этот бред без закуски,
 Но науку мою ты опять позабудешь к утру.
 Я могла бы сказать, каково возвращаться обратно.
 Но в дверях гувернантка, в руках её — туфли и зонт.
 Семь часов — время чинно бродить по аллеям опрятным,
 С каждым шагом тебя забывая, мой ласковый Дронт.
март 2006
 ЭГОЦЕНТРИЧЕСКАЯ РЕЧЬ 
 
 «Предположим, тебе шесть лет...» 
 
 Предположим, тебе шесть лет.
 Вокруг закипает лето.
 На тебе голубое платьице и белые сандалеты.
 Дома ждут котлеты, кисель и повтор балета.
 Это здорово. Но занимает тебя не это:
 ты стоишь на крыше,
 туча вот-вот тебя краем тронет...
 Платье всё в гудроне.
 Сандалики все в гудроне.
 А внизу мальчишки присвистывают с уважением,
 примеряются к крепким новеньким выражениям:
 проиграли малявке.
 Малявка взлетела вверх, проворная, как коза.
 Ты стоишь и стараешься не реветь,
 а ведь нужно ещё слезать.
 Ты не помнишь, куда ставить ногу,
 где держаться руками,
 и не знаешь, как показаться маме.
 Предположим, тебе двадцать три.
 У тебя проекты, дедлайны,
 безразмерная майка,
 шампунь
           с ароматом киви и лайма.
 Лето плавит асфальт, чтобы это сносить
 нужно сделаться далай-ламой
 или, может быть,
 саламандрой, виверной, ламией.
 Ты стараешься выглядеть глупо,
                нелепо и неопрятно.
 Бесполезно.
 Они раскусили тебя: ты не помнишь путей обратно,
 не умеешь рассчитывать силы,
 никогда не отводишь взгляда
 и полезешь куда угодно ради пустой бравады.
 Брось. Подумаешь, жарко...
 Говорят, к обеду станет ненастно.
 Может быть, повезёт, и удастся прожить подольше —
 вот так же, на спор.
август 2009
 ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ 
 
 Однажды тебе перепадает фамильная брошь,
 а ты недостаточно для неё хорош.