Шутки кончились. Книга стихов

 катарсис подлинный.
 Говорят, узнав, как они погибли,
 даже родня покатывалась со см
е
ху.
 Впрочем, на панихиде всё было чинно.
 Говорят, о них уже пишут гимны,
 шьют в их честь сувениры из синтепона и меха,
 тёзкам их наливают бесплатно в
и
на.
 Говорят, без упоминания их имён
 не обходится даже репортаж о погоде,
 даже интервью с заштатной кухаркой.
 Все подряд слетелись, как мухи на мёд,
 и изрекают разные глупости, вроде:
 «Видно, Буджум ошибистей Снарка!»
 Прелесть в том, что кто бы как ни галдел,
 какие бы умники ни кружили звенящим роем,
 чьих бы ни задевали чувств,
 действительное положение дел
 известно только мёртвым героям.
 И мне.
 Но я промолчу.
сентябрь 2009
 «Степан просыпается рано — после семи не выходит спать...» 
 
 Уважали дядю Стёпу
 За такую высоту.
 Шёл с работы дядя Стёпа —
 Видно было за версту.
Сергей Михалков
 Степан просыпается рано —
 после семи не выходит спать.
 Встаёт, стопкой книг подпирает
 продавленную кровать.
 Идёт умываться,
 в проёме дверном не застряв едва.
 Решает не бриться: зачем?
 Весь день в дому куковать.
 Стоит у конфорки, согнувшись,
 накинув пальто из драпа:
 «Как холодно, Господи,
 а ведь уже середина лета...»
 Квартиры в старинных домах
 бывают похуже склепа.
 Степан хочет сесть на стул,
 но, подумав, садится на пол.
 Вчера приходил репортёр —
 микрофон на манер тарана.
 Хотел секрет долголетия,
 обстоятельства смерти сына,
 рассказ, как живётся в бывшем Союзе
 бывшему великану...
 Степан бормотал бессвязно,
 сидел пустым манекеном.
 А что тут расскажешь? Автору
 приспичило сдобрить поэму пафосом.
 Мол, «будет герой жить вечно»...
 Вечно.
 Попробуй сам!
 Сегодня мутно и тихо,
 от пола ног не отнять.
 Согреться бы как-то,
 убить бы ещё полдня —
 часов до шести: в шесть обычно
 детишки приходят и в дверь звонят,
 и тащат его во двор
 показывать очередных щенят,
 и вечно им нужно снимать с берёзы
 какого-нибудь кота,
 и виснут на нём, и просят:
 «На плечах покатай!»
 Но самое главное —
 они ему не велят сутулиться.
 Степан выдавливает себя
 из сырой квартиры на улицу,
 Степан распрямляет плечи,
 вытягивается
 во весь свой
      огромный
           Р О С Т,
 Степан становится выше заборов,
 выше вороньих гнёзд.
 «Деда, а можешь достать до звёзд?»
 Нет, говорит Степан,
 только до третьего этажа.
 И смеётся так,
 что во всём квартале
 стёкла дрожат.
август 2008
 «В волшебном городе N огни Рождества светлее и резче...» 
 
 В волшебном городе N огни Рождества светлее и резче.
 Дети-сироты, получая с утра подарки
                согласно обычаю,
 Знают, что их принёс Дед Мороз,
                дух снегов и метелей.
 Знают — у него в упряжке олени
                или северные овчарки.
 Распихивая по полкам и ящичкам нужные красивые вещи,
 Они хотят, чтобы мир был немного обыденнее и циничнее,
 Чтобы волшебный дед
           оказался обманкой родителей,
 Подкладывающих чадам
                рождественские подарки.
 А Дед, наблюдая за ними
           из снежного своего запределья,
 Жалеет,
          что существует,
           пожимает плечами: