Новая жизнь. Божественная комедия

ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
 
 
 1Ворвался в глубь моей дремоты сонной
 
Тяжелый гул, и я очнулся вдруг,  [151]
 
Как человек, насильно пробужденный.
 
 
 
 4Я отдохнувший взгляд обвел вокруг,
 
Встав на ноги и пристально взирая,
 
Чтоб осмотреться в этом царстве мук.
 
 
 
 7Мы были возле пропасти, у края,
 
И страшный срыв гудел у наших ног,
 
Бесчисленные крики извергая.
 
 
 
 10Он был так темен, смутен и глубок,
 
Что я над ним склонялся по-пустому
 
И ничего в нем различить не мог.
 
 
 
 13«Теперь мы к миру спустимся слепому, —
 
Так начал, смертно побледнев, поэт. —
 
Мне первому идти, тебе — второму».
 
 
 
 16И я сказал, заметив этот цвет:
 
«Как я пойду, когда вождем и другом
 
Владеет страх, и мне опоры нет?»
 
 
 
 19«Печаль о тех, кто скован ближним кругом, —
 
Он отвечал, — мне на лицо легла,
 
И состраданье ты почел испугом.
 
 
 
 22Пора идти, дорога не мала».
 
Так он сошел, и я за ним спустился,
 
Вниз, в первый круг, идущий вкруг жерла.  [152]
 
 
 
 25Сквозь тьму не плач до слуха доносился,
 
А только вздох взлетал со всех сторон
 
И в вековечном воздухе струился.
 
 
 
 28Он был безбольной скорбью порожден,
 
Которою казалися объяты
 
Толпы младенцев, и мужей, и жен.
 
 
 
 31«Что ж ты не спросишь, — молвил мой вожатый,
 
Какие духи здесь нашли приют?
 
Знай, прежде чем продолжить путь начатый,
 
 
 
 34Что эти не грешили; не спасут
 
Одни заслуги, если нет крещенья,
 
Которым к вере истинной идут;
 
 
 
 37Кто жил до христианского ученья,
 
Тот бога чтил не так, как мы должны.
 
Таков и я. За эти упущенья,
 
 
 
 40Не за иное, мы осуждены,
 
И здесь, по приговору высшей воли,
 
Мы жаждем и надежды лишены».
 
 
 
 43Стеснилась грудь моя от тяжкой боли
 
При вести, сколь достойные мужи
 
Вкушают в Лимбе горечь этой доли.
 
 
 
 46«Учитель мой, мой господин, скажи, —
 
Спросил я, алча веры несомненной,
 
Которая превыше всякой лжи, —
 
 
 
 49Взошел ли кто отсюда в свет блаженный,
 
Своей иль чьей-то правдой искуплен?»
 
Поняв значенье речи сокровенной:
 
 
 
 52«Я был здесь внове,  [153]— мне ответил он, —
 
Когда, при мне, сюда сошел Властитель,
 
Хоруговью победы осенен.
 
 
 
 55Им изведен был первый прародитель;  [154]
 
И Авель, чистый сын его, и Ной,
 
И Моисей, уставщик и служитель;
 
 
 
 58И царь Давид, и Авраам седой;
 
Израиль, и отец его,  [155]и дети;
 
Рахиль, великой взятая ценой;  [156]
 
 
 
 61И много тех, кто ныне в горнем свете.
 
Других спасенных не было до них,
 
И первыми блаженны стали эти».
 
 
 
 64Он говорил, но шаг наш не затих,
 
И мы все время шли великой чащей,
 
Я разумею — чащей душ людских.
 
 
 
 67И в области, невдале отстоящей
 
От места сна,  [157]предстал моим глазам
 
Огонь, под полушарьем тьмы горящий.
 
 
 
 70Хоть этот свет и не был близок к нам,
 
Я видеть мог, что некий многочестный
 
И высший сонм уединился там.
 
 
 
 73«Искусств и знаний образец всеместный,
 
Скажи, кто эти, не в пример другим
 
Почтенные среди толпы окрестной?»
 
 
 
 76И он ответил: «Именем своим
 
Они гремят земле, и слава эта
 
Угодна небу, благостному к ним».
 
 
 
 79«Почтите высочайшего поэта! —
 
Раздался в это время чей-то зов. —
 
Вот тень его подходит к месту света».
 
 
 
 82И я увидел после этих слов,
 
Что четверо к нам держат шаг державный;
 
Их облик был ни весел, ни суров.
 
 
 
 85«Взгляни, — промолвил мой учитель славный. —
 
С мечом в руке, величьем осиян,
 
Трем остальным предшествует, как главный,
 
 
 
 88Гомер, превысший из певцов всех стран;
 
Второй — Гораций, бичевавший нравы;
 
Овидий — третий, и за ним — Лукан.  [158]
 
 
 
 91Нас связывает титул величавый,
 
Здесь прозвучавший, чуть я подошел;
 
Почтив его, они, конечно, правы».
 
 
 
 94Так я узрел славнейшую из школ,
 
Чьи песнопенья вознеслись над светом
 
И реют над другими, как орел.
 
 
 
 97Мой вождь их встретил, и ко мне с приветом
 
Семья певцов приблизилась сама;
 
Учитель улыбнулся мне при этом.
 
 
 
 100И эта честь умножилась весьма,
 
Когда я приобщен был к их собору
 
И стал шестым средь столького ума.
 
 
 
 103Мы шли к лучам, предавшись разговору,
 
Который лишний здесь и в этот миг,
 
Насколько там он к месту был и в пору.
 
 
 
 106Высокий замок предо мной возник,
 
Семь раз обвитый стройными стенами;
 
Кругом бежал приветливый родник.
 
 
 
 109Мы, как землей, прошли его волнами;
 
Сквозь семь ворот тропа вовнутрь вела;
 
Зеленый луг открылся перед нами.
 
 
 
 112Там были люди с важностью чела,
 
С неторопливым и спокойным взглядом;
 
Их речь звучна и медленна была.
 
 
 
 115Мы поднялись на холм, который рядом,
 
В открытом месте, светел, величав,
 
Господствовал над этим свежим садом.
 
 
 
 118На зеленеющей финифти трав
 
Предстали взорам доблестные тени,
 
И я ликую сердцем, их видав.
 
 
 
 121Я зрел Электру в сонме поколений,
 
Меж коих были Гектор, и Эней,
 
И хищноокий Цезарь, друг сражений.
 
 
 
 124Пентесилея и Камилла с ней
 
Сидели возле, и с отцом — Лавина;
 
Брут, первый консул, был в кругу теней;
 
 
 
 127Дочь Цезаря, супруга Коллатина,
 
И Гракхов мать, и та, чей муж Катон;
 
Поодаль я заметил Саладина.
 
 
 
 130Потом, взглянув на невысокий склон,
 
Я увидал: учитель тех, кто знает,
 
Семьей мудролюбивой окружен.
 
 
 
 133К нему Сократ всех ближе восседает
 
И с ним Платон; весь сонм всеведца чтит;
 
Здесь тот, кто мир случайным полагает,
 
 
 
 136Философ знаменитый Демокрит;
 
Здесь Диоген, Фалес с Анаксагором,
 
Зенон, и Эмпедокл, и Гераклит;
 
 
 
 139Диоскорид, прославленный разбором
 
Целебных качеств; Сенека, Орфей,
 
Лин, Туллий; дальше представали взорам
 
 
 
 142Там — геометр Эвклид, там — Птолемей,
 
Там — Гиппократ, Гален и Авиценна,
 
Аверроис, толковник новых дней.  [159]
 
 
 
 145Я всех назвать не в силах поименно;
 
Мне нужно быстро молвить обо всем,
 
И часто речь моя несовершенна.
 
 
 
 148Синклит шести распался, мы вдвоем;
 
Из тихой, сени в воздух потрясенный
 
Уже иным мы движемся путем,
 
 
 
 151И я — во тьме, ничем не озаренной.