Трагедии. Сонеты

 Марцелл 
 
 
По-моему, сказать. Да и к тому ж
 
Я знаю, где найти его сегодня.
 
 
 Уходят. 
  
Сцена вторая
 
  Там же. Зал для приемов в замке.  
 Трубы. Входят король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд, Корнелий, придворные и свита. 
 Король 
 
 
Хотя по брате Гамлете бесценном
 
Свежа печаль и всем нам надлежит
 
Скорбеть душою, а державе нашей
 
От сокрушенья сморщиться в комок,
 
Но ум настолько справился с природой,
 
Что надо будет сдержаннее впредь
 
Жалеть о нем, себя не забывая.
 
С тем и решили мы в супруги взять
 
Сестру и ныне королеву нашу,
 
Наследницу военных рубежей,  [28]—
 
С отравленным, сказал бы я, восторгом,
 
Смеясь вполглаза и тужа другим,
 
Шутя над гробом и вопя на свадьбе,
 
И соразмерив радость и печаль.
 
При этом шаге мы не погнушались
 
Содействием советников, во всем
 
Нам давших одобренье. Всем спасибо.
 
Второе. Королевич Фортинбрас,
 
Не чтя нас ни во что и полагая,
 
Что после смерти братниной у нас
 
Развал в стране и всё в разъединенье,
 
Возмнил такое о своей звезде,
 
Что надоел нам, требуя возврата
 
Потерянных отцовых областей,
 
Которые достал себе по праву
 
Наш славный брат. Вот, вкратце, что о нем.
 
Теперь о нас и сущности собранья.
 
Тут нами извещается в письме
 
Король норвежцев, дядя Фортинбраса.
 
По дряхлости едва ли он слыхал
 
О замыслах племянника. Мы просим
 
Пресечь их в корне, так как войско сплошь
 
Из подданных его и их содержат
 
На счет казны. Письмо мы отдаем
 
Вам, добрый Вольтиманд, и вам, Корнелий.
 
Свезите старцу-королю поклон.
 
Мы вам не расширяем полномочий.
 
Держитесь в совещаньях с ним границ,
 
Дозволенных статьями. Поезжайте.
 
Готовность докажите быстротой.
 
 
 Корнелий и Вольтиманд 
 
 
Здесь, как и всюду, мы ее докажем.
 
 
 Король 
 
 
Не смеем сомневаться. Добрый путь.
 
 
 Вольтиманд и Корнелий уходят. 
 
 
Итак, Лаэрт, что нового услышим?
 
Шла речь о просьбе. В чем она, Лаэрт?
 
С чем дельным вы б ни обратились к трону,
 
Успех предсказан: вещи нет такой,
 
Что б не дали мы, не дождавшись просьбы.
 
Не больше ладит с сердцем голова,
 
Для пользы рта не больше служат руки,
 
Чем датский трон для вашего отца.
 
Что вам угодно?
 
 
 Лаэрт 
 
 
Дайте разрешенье
 
Во Францию вернуться, государь.
 
Я сам оттуда прибыл для участья
 
В коронованье вашем, но, винюсь,
 
Меня опять по исполненье долга
 
Влекут туда и мысли и мечты.
 
С поклоном хлопочу о дозволенье.
 
 
 Король 
 
 
Отец пустил? Что говорит Полоний?
 
 
 Полоний 
 
 
Он вымотал мне душу, государь,
 
И, сдавшись после долгих убеждений,
 
Я нехотя его благословил.
 
Благоволите разрешить поездку.
 
 
 Король 
 
 
Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.
 
Как вздумаете, проводите время.
 
Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?
 
 
 Гамлет (в сторону) 
 
 
Ничуть не сын и далеко не близкий.
 
 
 Король 
 
 
Опять покрыто тучами лицо?
 
 
 Гамлет 
 
 
О нет, напротив: солнечно некстати.
 
 
 Королева 
 
 
Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь.
 
Взгляни на короля подружелюбней.
 
До коих пор, потупивши глаза,
 
Следы отца разыскивать во прахе?
 
Так создан мир: живущее умрет
 
И вслед за жизнью в вечность отойдет.
 
 
 Гамлет 
 
 
Так создан мир.
 
 
 Королева 
 
 
Что ж кажется тогда
 
Столь редкостной тебе твоя беда?
 
 
 Гамлет 
 
 
Не кажется, сударыня, а есть.
 
Мне «кажется» неведомы. Ни этот
 
Суровый плащ, ни платья чернота,
 
Ни хриплая прерывистость дыханья,
 
Ни даже слез податливый поток
 
И впалость черт, и все подразделенья
 
Тоски не в силах выразить меня.
 
Вот способы казаться, ибо это
 
Лишь действия, и их легко сыграть,
 
Моя же скорбь чуждается прикрас
 
И их не выставляет напоказ.
 
 
 Король 
 
 
Приятно видеть и похвально, Гамлет,
 
Как отдаешь ты горький долг отцу.
 
Но твой отец и сам отца утратил,
 
И так же тот. На некоторый срок
 
Сыновняя забота переживших —
 
Блюсти печаль. Но утверждаться в ней
 
С закоренелым рвеньем — нечестиво.
 
Мужчины недостойна эта скорбь
 
И обличает волю без святыни,
 
Слепое сердце, ненадежный ум
 
И грубые понятья без отделки.
 
Что неизбежно и в таком ходу,
 
Как самые повальные явленья,
 
Благоразумно ль этому, ворча,
 
Сопротивляться? Это грех пред небом,
 
Грех пред умершим, грех пред естеством,
 
Пред разумом, который примирился
 
С судьбой отцов и встретил первый труп
 
И проводил последний восклицаньем:
 
«Так быть должно». Пожалуйста, стряхни
 
Свою печаль и нас в душе зачисли
 
Себе в отцы. Пусть знает мир, что ты
 
Ближайший к трону и к тебе питают
 
Любовь не меньшей пылкости, какой
 
Нежнейший из отцов привязан к сыну.
 
Что до надежд вернуться в Виттенберг
 
И продолжать ученье, эти планы
 
Нам положительно не по душе,
 
И я прошу, раздумай и останься
 
Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,
 
Как первый в роде, сын наш и сановник.