Витязь в тигровой шкуре (иллюстрации Кобуладзе Серго)

  
Сказание шестнадцатое. Моление Автандила светилам
 
 
 
О печальный мир, скажи мне,
 
В чём твоя сокрыта тайна?
 
Что ты гонишь человека
 
И гнетёшь необычайно?
 
Ты ведёшь его откуда
 
И смешаешь где с землёю?
 
Только бог один заступник
 
Всем, отвергнутым тобою!
 
 
 
Разлучённый с Тариэлом,
 
Автандил в дороге плачет:
 
«Горе мне! В тоске и муке
 
Снова путь далёкий начат.
 
Так же нам трудна разлука,
 
Как свиданье после смерти.
 
Человеческие души
 
Равной мерою не мерьте!»
 
 
 
Звери вкруг него толпились,
 
Слёзы горестные пили.
 
Душу, полную печали,
 
Он сжигал в своём горниле.
 
Образ нежный Тинатины
 
Вспоминал он, полон муки, —
 
Розы губ полуоткрытых
 
Были скорбны от разлуки.
 
 
 
Вяла роза, увядала
 
Ветвь прекрасного алоэ,
 
Потемнел кристалл точёный,
 
И рубин померк от зноя,
 
Но шептал он сам с собою,
 
Чтобы сердце укрепилось:
 
«Что дивишься, сердце, мраку,
 
Если солнце закатилось?»
 
 
 
И воззвал тогда он к солнцу:
 
«Солнце! Образ Тинатины!
 
Оба вы с моей царицей
 
Освещаете долины.
 
Я, безумный, я, влюблённый,
 
Упиваюсь вашим светом.
 
Ах, зачем моё вы сердце
 
Оттолкнули несогретым!
 
 
 
Если солнце угасает,
 
Людям холодно зимою.
 
Не одно, но два светила
 
Ныне гаснут надо мною, —
 
Как же мне в беде не плакать?
 
Лишь утёс не знает боли.
 
Нож — плохой больному лекарь:
 
Ранит тело поневоле».
 
 
 
И опять, взглянув на солнце,
 
Витязь жаловался бедный:
 
«Солнце, Солнце! В дальнем небе
 
Ты свершаешь путь победный,
 
Ты смиренных возвышаешь,
 
Счастье им даёшь и силу.
 
Возврати меня к царице,
 
Будь защитой Автандилу!
 
 
 
О Зуал [9], планета скорби!
 
Ты умножь мои стенанья,
 
Положи на сердце траур,
 
Тьмой окутай мирозданья,
 
Бремя тяжкое унынья
 
Возложи ты мне на плечи,
 
Но скажи ей: «Твой любимый
 
О тебе грустит далече».
 
 
 
О Муштари! [10] Над Землёю 
 
Ты судья благочестивый.
 
Вот пришли на суд два сердца —
 
Рассуди их, справедливый!
 
Не губи души, владыка,
 
Бессердечным приговором, —
 
Прав я, прав! Но ранен в сердце
 
И пронзён прекрасным взором.
 
 
 
О Марих [11], звезда сражений!
 
Бей меня копьём могучим,
 
Грудь мою без сожаленья
 
Обагри потоком жгучим,
 
Но, молю тебя, царице
 
О моих скажи страданьях —
 
Видишь, как томлюсь я ныне,
 
Обезумевший в скитаньях!
 
 
 
Аспироз [12], звезда любови,
 
На мои склонись моленья!
 
Помоги мне: я сгораю
 
От любовного томленья!
 
Украшаешь ты красавиц
 
Беспримерной красотою, —
 
Я красавицей погублен,
 
Сжалься, сжалься надо мною!
 
 
 
Отарид [13], с твоей судьбою
 
Я судьбу свою равняю:
 
Солнце властвует тобою,
 
От него и я сгораю.
 
Опиши мои мученья!
 
Вот из слёз моих чернила,
 
Пусть пером тебе послужит
 
Стан иссохший Автандила.
 
 
 
О Луна, твой лик прекрасный
 
То в ущербе, то в расцвете.
 
Так и я, по воле Солнца,
 
То сильнее всех на свете,
 
То слабее самых слабых.
 
Не покинь меня, молю я,
 
Расскажи моей царице,
 
Как скитаюсь я, тоскуя.
 
 
 
Вот свидетельствуют звёзды,
 
Наклоняясь надо мною,
 
Солнце, Отарид, Муштари
 
И Зуал полны тоскою,
 
Аспироз, Марих с Луною
 
На мои взирает муки, —
 
Не покинь меня, царица,
 
В день печали и разлуки».
 
 
 
И опять сказал он сердцу:
 
«Сердце, полно убиваться!
 
Дьявол нас подстерегает.
 
Чтоб над нами надругаться,
 
Над челом моей царицы
 
Реют вороновы крылья.
 
Чтобы радость к нам вернулась,
 
Собери свои усилья.
 
 
 
Если я в живых останусь,
 
Если мужественным буду, —
 
Может быть, увижу солнце
 
И о муках позабуду».
 
Сладко пел прекрасный витязь,
 
Слёз поток струился, дробен.
 
Соловей пред Автандилом
 
Был сове лесной подобен.
 
 
 
Слыша пенье Автандила,
 
Звери плакали лесные,
 
Из реки на берег камни
 
Выходили, как живые,
 
И внимали, и дивились,
 
И напев его печальный
 
Заставлял их горько плакать
 
Над душой многострадальной.
 
 
  
Сказание семнадцатое. О том, как Автандил прибыл в Мульгазанзар
 
 
 
Долго ехал юный витязь.
 
Лишь на день семидесятый
 
Он корабль заметил в море, —
 
Странник, горестью объятый.
 
Моряки пристали к суше,
 
И спросил у них герой:
 
«Чьё, скажите, это царство?
 
Есть ли город тут какой?»
 
 
 
И сказали мореходы:
 
«Здесь турецкая граница,
 
Там — сады Мульгазанзара.
 
Недалёко и столица.
 
Правит этим славным царством
 
Витязь доблестный Фридон.
 
Муж воинственный и щедрый,
 
Нам сердца пленяет он».
 
 
 
Автандил коня пришпорил
 
И помчался по дороге.
 
В отдаленье показались
 
Белоснежные чертоги.
 
Сотни воинов отважных
 
Окружали цепью луг;
 
Стрелы в воздухе носились,
 
Звери падали вокруг.
 
 
 
Вдруг над самою охотой
 
Молодой орёл поднялся.
 
Автандил за лук схватился
 
И за птицею погнался.
 
Метким выстрелом сражённый
 
Пал орел. И Автандил,
 
Летуну подрезав крылья,
 
Прямо к ловчим поспешил.
 
 
 
Расступился круг широкий,
 
И Фридон с холма крутого
 
Увидал перед собою
 
Чужестранца молодого.
 
Вот раба послал он к гостю
 
И велел ему узнать,
 
Кто осмелился без спросу
 
Цепь облавы разорвать.
 
 
 
Раб подъехал к Автандилу,
 
Но, взглянув на лик прекрасный,
 
Словно столб остановился,
 
Восхищённый и безгласный.
 
Витязь молвил: «Возвращайся
 
К господину твоему.
 
Брат названый Тариэла
 
Прибыл, посланный к нему».
 
 
 
И когда Фридон услышал
 
Имя друга Тариэла,
 
Сердце громко в нём забилось
 
И душа повеселела.
 
Быстро он с холма спустился
 
И воскликнул, поражён:
 
«Этот витязь равен солнцу!
 
Коль не солнце, кто же он?»
 
 
 
Слезли витязи на землю,
 
Крепко обняли друг друга.
 
Сотни воинов сбежались
 
Из охотничьего круга.
 
Все смотрели на пришельца,
 
Все дивились. Наконец
 
На коней друзья вскочили
 
И помчались во дворец.
 
 
 
И сказал Фридону витязь:
 
«Чтоб моё узнал ты дело —
 
Кто я, еду я откуда,
 
Где узнал я Тариэла, —
 
Расскажу тебе всю повесть,
 
Весь печальный мой рассказ.
 
Тариэл, мой брат названый,
 
Вспоминает нынче нас».
 
 
 
И поведал он Фридону
 
Всё от самого начала:
 
Как любимая царица
 
В дальний путь его послала,
 
Как увидел он героя,
 
Побратался как он с ним,
 
Как живёт в пещере витязь,
 
Одиночеством томим.
 
 
 
Услыхав рассказ печальный,
 
Царь заплакал с Автандилом.
 
Вся окрестность огласилась
 
Причитанием унылым.
 
Слёз поток неудержимый
 
Был ресницами запружен,
 
И струились по ланитам
 
Нити длинные жемчужин.
 
 
 
И вослед царю Фридону
 
Стража громко зарыдала —
 
Те себя по лицам били,
 
Те швыряли покрывала.
 
Автандил небесноликий
 
Был отрадою для взора.
 
Под шатром ресниц тяжёлых
 
Он таил зениц озера.
 
 
 
Так вошли герои в город.
 
Посреди высоких башен
 
Там стоял дворец Фридона,
 
И велик и разукрашен
 
Слуги в платьях драгоценных
 
Красовались длинным строем,
 
И вельможи шли навстречу,
 
Восхищённые героем.
 
 
 
Вот за стол друзья уселись.
 
Время трапезы приспело.
 
Сто вельмож в одеждах пышных
 
По бокам от них сидело.
 
Утварь чудная явилась,
 
Всё вокруг засуетилось,
 
И вино в высоких кубках
 
Зашипело, заклубилось.
 
 
 
Так, в веселье и забавах,
 
Дни за днями проходили.
 
Царь Фридон души не чаял
 
В благородном Автандиле.
 
Наконец взмолился витязь:
 
«О Фридон, не обессудь,
 
Должен я тебя покинуть
 
И пуститься в дальний путь».
 
 
 
Царь Фридон ответил: «Знаю,
 
Спорить мне не подобает —
 
Ты спешишь, огнём великим
 
Сердце витязя пылает.
 
Но чтоб в горестных скитаньях
 
Не забыл ты про меня,
 
Дам тебе рабов я верных
 
И послушного коня».
 
 
 
Четырёх рабов он кликнул
 
И для будущих сражений
 
Дал им панцири стальные
 
И прислал вооруженье,
 
Меру золота отвесил,
 
Иноходца подарил —
 
Статный конь в богатой сбруе
 
Всех коней прекрасней был.
 
 
 
Вышли витязи за город,
 
Поднялись на холм высокий.
 
«Здесь, — сказал Фридон, — пристала
 
Лодка девы черноокой.
 
Два раба везли царевну,
 
Я хотел её отнять,
 
Но рабы, заслышав топот,
 
В море бросились опять».
 
 
 
Автандил с царём Фридоном
 
Крепко обняли друг друга.
 
Войско выстроилось цепью
 
Посреди большого луга.
 
Автандил простился с войском,
 
Шлем надвинул боевой
 
И помчался по дороге
 
В край неведомо какой.