Витязь в тигровой шкуре (иллюстрации Кобуладзе Серго)

  
Сказание одиннадцатое. О том, как Автандил возвратился в Аравию
 
 
 
Срок, назначенный царицей,
 
Миновал. Прошло три года.
 
Автандил-военачальник
 
Возвратился из похода.
 
С ликованием великим,
 
Во главе своих дружин,
 
Встретил юного героя
 
Благородный Шермадин.
 
 
 
Пир отпраздновав весёлый,
 
Шермадин к царю помчался.
 
«Царь, — сказал он, — слава богу,
 
Чудный витязь отыскался!
 
Автандил нашёл скитальца
 
И открыл его приют.
 
Амирбаром Тариэлом
 
Неизвестного зовут».
 
 
 
Из покоев Ростевана
 
Поспешил он к Тинатине
 
И сказал ей: «Знай, царица,
 
Автандил прибудет ныне».
 
Дева юная зарделась
 
И гонцу за эту весть
 
Подарила столько злата,
 
Сколько в силах был он снесть.
 
 
 
Царь, весёлый и довольный,
 
Автандила в поле встретил.
 
Автандил вошел в чертоги,
 
Ликом радостен и светел.
 
Лев, сильнейший между львами,
 
Солнцу солнц принёс привет,
 
И в очах царицы юной
 
Засиял небесный свет.
 
 
 
Царь устроил пир на славу,
 
И под звон заздравных чарок
 
Каждый гость от Ростевана
 
Получил в тот день подарок.
 
Ради встречи долгожданной
 
Не жалея ничего,
 
Царь был ласков к Автандилу
 
И расспрашивал его.
 
 
 
И царю поведал витязь
 
Всё, что знал о Тариэле:
 
Как царевну потерял он
 
И не мог найти доселе;
 
Как в сражении великом
 
Сто чудовищ он убил;
 
Как, одетый в шкуру тигра,
 
По ущелиям бродил.
 
 
 
С удивлением и страхом
 
Слушал царь повествованье.
 
Разошлось глубокой ночью
 
Именитое собранье.
 
Автандил с великой честью
 
Был отпущен на покой,
 
Но вошёл слуга царицы
 
И повёл его с собой.
 
 
 
Как прекрасное алоэ
 
В золотых садах Евфрата,
 
Восседала на престоле
 
Та, чьи брови из агата.
 
Как рубин, уста горели,
 
Лик был светел, как кристалл,
 
Ни один мудрец афинский
 
Красоты такой не знал.
 
 
 
«Витязь, — молвила царица, —
 
Твой рассказ меня волнует.
 
Тариэл, твой брат любимый,
 
Ныне плачет и тоскует.
 
Кто теперь ему поможет,
 
Полководцу дальних стран?
 
Если б знала я лекарство
 
От его сердечных ран!»
 
 
 
 
Опустившись на колени,
 
Витязь вымолвил: «Царица,
 
Расставаясь с Тариэлом,
 
Я поклялся возвратиться.
 
Ради друга недостойно
 
Уклоняться нам от бед.
 
Если друг не будет счастлив,
 
Счастья нам на свете нет».
 
 
 
И ответила царица:
 
«Всё сбылось, как я хотела.
 
Ты вернулся невредимым
 
И увидел Тариэла.
 
В годы долгие разлуки
 
Ты меня не разлюбил,
 
Сердце бедное царицы
 
От страданий исцелил.
 
 
 
Но, увы, нарушить клятву
 
Недостойно человека.
 
Помогать в беде другому
 
Нам завещано от века.
 
Снова должен ты уехать.
 
Что же станется со мной
 
В день, когда моё светило
 
Вновь покинет край родной?»
 
 
 
«Горе мне! — воскликнул витязь. —
 
Не согреешь льда дыханьем,
 
Уходящего на подвиг
 
Не удержишь лобызаньем…
 
Снова я, расставшись с милой,
 
Буду в пламени гореть…
 
Дай мне знак любви в дорогу.
 
Чтоб с тоски не умереть».
 
 
 
И дала ему царица
 
Жемчуг — дар любви невинной.
 
Зарыдал печальный витязь
 
И расстался с Тинатиной.
 
Только миг они короткий
 
Были счастливы вдвоём,
 
И опять судьба пронзила
 
Их карающим копьём.
 
 
 
Затворясь в опочивальне,
 
Плачет витязь безутешный;
 
Как цветок, покрытый снегом,
 
Лик его бледнеет нежный.
 
Таково людское сердце,
 
Ненасытное, слепое, —
 
Вечно чем-нибудь томится,
 
Убегая от покоя.
 
 
  
Сказание двенадцатое. О том, как царь разгневался на любимого визиря
 
 
 
Автандил проснулся утром
 
И отправился к Сограту.
 
Рад был визирь Автандилу,
 
Словно брат родному брату.
 
Слезть с коня помог он гостю
 
И постлал ковёр под ноги.
 
«Вот, — сказал, — донёсся ныне
 
Запах роз в мои чертоги».
 
 
 
И сказал Сограту витязь:
 
«Ты, Сограт, царю опора;
 
Любит царь твои советы,
 
Принимает их без спора.
 
Ныне должен я уехать,
 
Чтоб помочь в несчастье другу.
 
Окажи мне на прощанье
 
Беспримерную услугу.
 
 
 
Отправляйся к Ростевану
 
И скажи ему ты смело:
 
«Автандил поклялся богом,
 
Что не бросит Тариэла.
 
Ныне он вернуться должен,
 
Чтоб исполнить обещанье.
 
Отпусти его, владыка,
 
И не сетуй на прощанье».
 
 
 
Умоляй царя, о визирь,
 
Всё скажи ему, что нужно.
 
Помни — сердце Автандила
 
Клятве верности послушно.
 
Если царь меня отпустит,
 
Обещаю я по чести
 
Подарить тебе сто тысяч
 
Золотых за эти вести».
 
 
 
Отвечал с улыбкой визирь:
 
«Денег мне твоих не надо,
 
Пусть останется в запасе
 
Столь великая награда.
 
Лишь начну просить царя я,
 
Государь при первом слове
 
Отошлёт меня на плаху
 
И прольёт потоки крови.
 
 
 
Нет, царя просить об этом —
 
Безнадёжная затея.
 
И войска бросать надолго
 
Не советую тебе я:
 
Час придёт, враги восстанут,
 
Захотят сравняться с нами, —
 
Воробьи и те стремятся
 
Стать свободными орлами».
 
 
 
Автандил заплакал горько
 
И сказал Сограту снова:
 
«Что за польза государю
 
От безумца молодого?
 
Не бывать мне полководцем,
 
Если клятву я нарушу.
 
Милость царскую теряя,
 
Сохранить хочу я душу.
 
 
 
Если царь меня не пустит,
 
Всё равно тайком уеду.
 
Справедлив господь — царю он
 
Без меня пошлёт победу.
 
Помоги мне, славный визирь,
 
Будь заступником моим!
 
Царь любимца не обидит,
 
Но доволен будет им».
 
 
 
«Вижу я, — ответил визирь, —
 
Нет тебе успокоенья.
 
Не могу смотреть на слёзы
 
Без сердечного волненья.
 
Твой огонь меня снедает,
 
Вся в слезах душа моя.
 
Пусть умру, но в день печали
 
Не покину друга я».
 
 
 
Вот к царю явился визирь
 
И, потупившись уныло,
 
Рассказал с великим страхом
 
Всё, что знал про Автандила.
 
«Царь, — сказал он, — если б только
 
Сам увидел ты его,
 
Пожалел бы, без сомненья,
 
Полководца своего».
 
 
 
Царь, услышав эти речи,
 
Побледнел и ужаснулся:
 
«Что сказал ты мне, безумец?
 
Как язык твой повернулся?
 
Почему ты вдруг примчался,
 
Словно с радостью какой?
 
Лишь изменник вероломный
 
Нож готовит за спиной.
 
 
 
Знай, злодей, когда бы не был
 
Ты посланцем Автандила,
 
Для тебя была бы нынче
 
Уготована могила.
 
Прочь отсюда, пёс негодный!
 
Убирайся, цел пока!»
 
И, схватив рукою кресло,
 
Царь швырнул им в старика.
 
 
 
Как побитая лисица,
 
Визирь выскочил за двери.
 
Что с царём поделать можно,
 
Потеряв его доверье?..
 
Услыхав о неудаче,
 
Автандил в тоске поник.
 
«Нет, — сказал он, — обещаний
 
Забывать я не привык.
 
 
 
Сам ты знаешь: если роза
 
В день печали увядает,
 
Соловей, влюблённый в розу,
 
И грустит и умирает.
 
Должен он найти для розы
 
Каплю утренней росы,
 
Каплю влаги драгоценной,
 
Чтоб спасти её красы.
 
 
 
Мне без брата Тариэла
 
Утешенья в мире нету.
 
Чем раздумью предаваться,
 
Лучше странствовать по свету.
 
Неразумно царь замыслил
 
Посылать со мною рать:
 
Лучше быть без полководца,
 
Чем безумца посылать».
 
 
 
Как воспеть мне добродетель,
 
Незабвенную доселе?
 
Было сердце человека
 
Здесь испытано на деле.
 
Помогать в нужде друг другу
 
Мы обязаны всегда;
 
Друг — нам верная опора,
 
Если встретится беда.