Гэсэр.Бурятский народный эпос(перепечатано с издания 1968 года)

  
Встреча с царевной Тумэн-Жаргалан
 
 
 
От владений Саргала вдали
 
Там, где северо-запад земли,
 
Гордый хан Турушхэй-Баян
 
Объявил указ-приказанье:
 
«Кто, участвуя в состязанье,
 
Три награды сумеет взять,
 
Тот в мой дом да вступит как зять,
 
Назовет мою дочь женою!
 
Так Тумэн-Жаргалан светла,
 
Что лица своего белизною
 
Наполняет все зеркала,
 
А ее походкою плавной
 
Околдован дворец мой славный,
 
И на многие тысячи лет
 
Ей ниспосланы счастье и свет!»
 
 
 
Как дошло до Сопливца нежданно
 
Повеленье могучего хана,
 
Порешил Нюсата-Нюргай
 
В полуночный отправиться край
 
И участвовать в состязанье.
 
Испросил Соплячок у отца
 
Изволенье-благопожеланье
 
В ту далекую землю отправиться,
 
Пусть женой ему станет красавица!
 
Порешила Тумэн-Жаргалан
 
Поскакать в это время весеннее
 
На моление-поклонение,
 
Близких родичей навестить,
 
Погостить у них беззаботно.
 
Вот из бычьей кожи суму
 
Нагрузила золотом плотно,
 
Вот из конской кожи суму
 
Серебром нагрузила бессчетно,
 
Поклонилась отцу своему,
 
Чтоб сказал ей напутствия слово,
 
Скакуна снарядила гнедого
 
С тридцатисаженным хребтом,—
 
Поскакала знакомым путем.
 
Прозорливым умом обладая,
 
Догадался Нюсата скоро,
 
Что спешит из далекого края
 
Конь гнедой, с быстротой облета:
 
Расстоянье в три кругозора,—
 
И помчался навстречу царевне.
 
Там, где путь пролегает древний,
 
На дороге владык малолюдной,
 
На дороге народа простого
 
Он коня увидел гнедого,
 
Повстречался с красавицей чудной,
 
Он учтивую речь произнес,
 
Он ей вежливо задал вопрос:
 
 
 
«Вы какого племени-роду?
 
Из какой реки пьете воду?
 
Как зовут вашу добрую мать?
 
Как отца почтенного звать?
 
Кто ваш хан? Где ваше жилье?
 
Назовите мне имя свое!»
 
 
 
Соплячку удивилась царевна,
 
Но сказала спокойно, безгневно:
 
«Я из дальних приехала стран.
 
Мой отец — Турущхэй-Баян.
 
Я царевна Тумэн-Жаргалан.
 
Там, где сходится север с закатом.
 
Во дворце родилась я богатом…
 
Из каких вы едете мест?
 
Для какого скачете дела?»
 
 
 
Вновь красавица поглядела,—
 
Никого не видно окрест,
 
Лишь наглец поперек пути —
 
Не проехать и не пройти!
 
И сказала, дрожью объята:
 
«Мне поручено вам привезти
 
Серебро и червонное злато».
 
 
 
Так, напугана тем Соплячком,
 
Две сумы, набитых битком,
 
Отдала ему ханская дочь,
 
Чтоб Сопливец убрался прочь!
 
На коня навьючил Нюсата
 
Серебро и червонное злато:
 
«Милой матушке дар я доставлю
 
И направлю обратно коня.
 
Здесь, красавица, жди ты меня».
 
 
 
Поскакал домой мальчуган,
 
А царевна Тумэн-Жаргалан
 
У родных обрела приют,
 
И снедала ее досада…
 
Возвратился назад Нюсата,
 
А слова его жалят и жгут:
 
 
 
«Если женщина нравом беззлобна,
 
То в дому ее дети шумят.
 
Если женщина суке подобна,
 
То она производит щенят.
 
Удивительны в мире дела:
 
Дочка хана щенка родила!
 
Род — высокий, а нрав-то — сучий:
 
Нехороший, неслыханный случай!»
 
 
 
И Тумэн-Жаргалан, чья краса
 
Озарить могла небеса,
 
От позора-стыда запылала,
 
Потеряла власть над собой
 
И упала к ногам зубоскала,
 
Обратилась к нему с мольбой:
 
 
 
«Всех людей, чьи чисты сердца,
 
Превзойдите делами благими!
 
Вы мое не позорьте имя!
 
Как дойдет до хана-отца
 
Эта злобная черная весть,
 
Молодой головы мне не снесть!»
 
 
 
Так в смятенье, в тревоге душевной,
 
Умоляла его царевна,
 
У Сопливца валялась в ногах,
 
Обливая слезами прах.
 
Крепко сердце Нюсаты забилось,
 
Докрасна оно раскалилось,
 
Излучая сияющий свет.
 
Он сказал царевне в ответ:
 
«Разве я тебя опозорю?
 
Твоему помогу я горю,
 
Если стану тебе родным,
 
Если головы соединим,
 
Две судьбы сольем воедино».
 
 
 
Дочь Баяна, дочь властелина,
 
Простодушна была и невинна,—
 
Согласилась царевна с ним:
 
«Как созреем для этого дела —
 
Для единой судьбы-удела,—
 
Наши головы соединим».
 
 
 
Речь заводит Нюсата снова:
 
«Коль сказала ты верное слово,
 
Коль дала обещанье святое,
 
То вручи мне кольцо золотое,
 
Что на правой ты носишь руке,
 
Что на пальце твоем безымянном».
 
 
 
От родных и друзей вдалеке,
 
На дороге, повитой туманом,
 
Растерялась Тумэн-Жаргалан,
 
И кольцо она с пальца сняла
 
И Сопливцу кольцо отдала.
 
«За тобою примчусь: жди меня
 
У себя через два-три дня»,—
 
Так Нюсата сказал озорной,
 
Провожая царевну домой.
 
Произнес он эти слова,
 
И при помощи колдовства
 
Превратился он в муху черную.
 
Как царевна поводья взяла
 
И пустилась дорогой торною,
 
Сел он к ней на луку седла.
 
 
 
Разгадал ее думы Нюсата:
 
Дочь могучего хана сочла,
 
Что она грешна, виновата
 
В том, что верное слово дала,
 
Отдала золотое кольцо.
 
Было скорбным ее лицо:
 
«На него противно смотреть.
 
Стать Сопливцу женою — горе.
 
Лучше мне сейчас умереть,
 
И с утеса я брошусь в море».
 
 
 
На скалу взобралась крутую,
 
Чтоб низринуться в бездну морскую,
 
Вдруг Нюсата схватил гнедого
 
За его шелковистый хвост
 
И сказал душевное слово:
 
«Не иди ты путем обмана.
 
Не пристало дочери хана
 
Обещанье свое нарушать!» —
 
И коня повернул он вспять.
 
Испугалась дочь властелина:
 
 
 
«Здесь, где моря шумит пучина,
 
Захотелось мне умереть,
 
Но дала я верное слово
 
И его не нарушу впредь».
 
И к пределам края родного
 
Погнала царевна гнедого,
 
А Нюсата вернулся домой.
 
 
 
Кончен горный путь и степной,
 
И предстала она перед ханом,
 
Пред отцом Турушхэй-Баяном,
 
О нежданной поведала встрече.
 
Хан Баян, услыхав эти речи,
 
Приласкал, успокоил ее,
 
Пожелал ей счастья и мира,
 
Приказал, чтоб для праздника-пира
 
Приготовили яства-питье.