Песни действия

  
ИРЛАНДСКИЙ ПОЛКОВНИК
 
 
 
Раз полковнику ирландцу
 
попенял король британский:
 
«Сэр, когда угомонится
 
полк ирландский хулиганский?
 
Драчунов у нас хватает
 
и до выпивки охочих,
 
Но на ваших поступает
 
больше жалоб, чем на прочих!».
 
 
 
Отвечал ему ирландец:
 
«Эти жалобы не новы.
 
К этим жалобам привыкнуть,
 
сэр, должны давным-давно вы.
 
Их враги распространяют
 
лет, наверно, сто иль двести,
 
Те, кого мы побеждаем,
 
выходя на поле чести!» [14]
 
 
  
БЕЗРАССУДНЫЙ СТРЕЛОК
 
 
 
Однажды Эрот пошутил на балу:
 
Ударил стрелой о колонну
 
И ранил сидевшую в дальнем углу
 
Седую почтенную бонну.
 
«Беда от возни твоей, мальчик Эрот!
 
Оставь, не дразни человеческий род!
 
Что скажешь?» — Молчанье —
 
Ответ на ворчанье:
 
Где шутит Эрот, ни к чему замечанье!
 
 
 
И чопорный клуб обстрелял мальчуган,
 
И вновь приключились напасти:
 
Со стула заслуженный пал ветеран
 
В порыве восторга и страсти!
 
«Ты что вытворяешь, лукавый злодей?
 
Зачем ты стреляешь в серьёзных людей?
 
Бедняга — рехнулся!»
 
Эрот усмехнулся
 
И только небрежно крылом отмахнулся.
 
 
 
Безбрачья обет было дать захотел
 
Причетник, — великое дело!
 
Однако, над кельей Эрот пролетел,
 
И та через миг опустела.
 
«Святошам, и тем не даёшь ты житья!
 
Причетник — добыча совсем не твоя:
 
Он дал бы обет!» — А
 
Эрот нам на это:
 
«Обет его — я! Нет святее обета!»
 
 
 
Напрасно дворянку просватал король:
 
Вмешался стрелок сумасбродный, —
 
Король, испытавший волшебную боль,
 
Женился на деве безродной!
 
«Зачем королю ты меняешь девиц?
 
Нахальство твоё не имеет границ!»
 
И слышим: «Поди-ка,
 
И сам я — владыка,
 
И, стало быть, вы рассуждаете дико!»
 
 
 
И тут рассердился мальчишка Эрот:
 
«Я стрелы и лук позабуду,
 
За жалобы ваши, бездумный народ,
 
Я жалить вас больше не буду!»
 
«Стрелок безрассудный, постой, погоди!
 
Любовью любого из нас награди
 
Иль мучай безбожно,
 
Одно непреложно:
 
Мы знаем, что жить без тебя — невозможно!»
 
 
 [15]
  
ПРИТЧА
 
 
 
Двое сырных клещей
 
О природе вещей
 
Рассуждали, ворочаясь в сыре.
 
Ортодокс хладнокровно
 
Молвил: «Сыр, безусловно,
 
Зародился в свободном эфире».
 
 
 
Еретик же в ответ
 
Возразил ему: «Нет,
 
В эти сказки пусть веруют люди.
 
Позабудьте о сырном
 
О пространстве всемирном,
 
Ибо сыр зародился на блюде!»
 
 
 
И продолжили спор,
 
И от них до сих пор
 
Я сдвигаю насмешливо брови:
 
Обсуждаются вещи
 
С каждым разом всё резче,
 
Но не вспомнил никто… о корове! [16]
 
 
  
Притча
 
 
 
Решала компания сырных клещей
 
Вопрос сотворения сыра:
 
На блюде он взрос на манер овощей,
 
Иль чудом возник из эфира?
 
Твердили юнцы о природе вещей,
 
А старцы — о духе и слове…
 
Но даже мудрейший из мудрых клещей
 
Не высказал мысль о корове. [17]
 
 
  
ДОЧЬ ФРАНКЛИНА
 
(ИЗ РОМАНА «БЕЛЫЙ ОТРЯД»)
 
 
 
Франклин уехал за покупкой,
 
Простился с дочерью голубкой.
 
Она слыла особой строгой,
 
Слыла холодной недотрогой…
 
И тут явился рыцарь важный,
 
И устремил в ней взор свой влажный,
 
Прося любви за ради Бога, —
 
Но отказала недотрога.
 
Вторым пришёл помещик местный,
 
Богач и щёголь всем известный,
 
И начал петь ещё с порога,
 
Но отказала недотрога.
 
За ним вослед пришёл купчина,
 
Солидный, денежный мужчина.
 
Сулил он много, очень много…
 
Но отказала недотрога.
 
И, наконец, возник в хоромах
 
Стрелок, что парень был не промах.
 
Бедняк, он был одет убого,
 
Но… встрепенулась недотрога!
 
Кому-то — смех, кому-то — слёзы,
 
Там — одобренье, там — угрозы.
 
Летит скакун, пылит дорога, —
 
Сбежала с парнем недотрога! [18]
 
 
  
Старый охотник
 
 
 
Он — старый охотник, угрюмый и злой,
 
И взор его — холод безбрежный.
 
То вяло влачится, то мчится стрелой
 
Скакун его — конь белоснежный.
 
Охотник без промаха бьёт наповал.
 
Он связан с твоею судьбою:
 
Везде, где ты будешь, и есть, и бывал,
 
Он мчит за тобою.
 
 
 
Он — Смерть, что на ремени скачет верхом
 
Сейчас, в эти самые сроки,
 
Когда я над этим склонился стихом,
 
Рифмуя упрямые строки.
 
Он скачет, когда ты, вникая в меня,
 
Припал к своему восьмистрочью.
 
Ты слышишь копыта средь белого дня,
 
Ты слышишь их ночью.
 
 
 
Ты слышишь, на башне пробили часы:
 
Бам-бам! — трепещите, живые!
 
Бам-бам! — встрепенулись охотничьи псы:
 
Их звуки бодрят роковые.
 
С трудом, еле-еле полдневной порой
 
Ты слышишь их грозную свору,
 
Но явственно слышишь отчаянный вой
 
В полночную пору.
 
 
 
Со следа их свору не сбить никому,
 
Всегда она — с доброй добычей.
 
Столетья проходят, уходят во тьму, —
 
Но свора хранит свой обычай.
 
Вечерние звоны врываются в дом,
 
Где ты ещё. кажется, дышишь,
 
Но псы твоей смерти — уже за углом, —
 
Ужель ты не слышишь?
 
 
 
Найдётся ль на свете такой уголок,
 
Где Смерть свои планы не строит?
 
Быть может, финал твой уже недалек,
 
И думать о лучшем не стоит?
 
Собаки нас травят и ночью, и днем,
 
И лучшее — в нашей кручине
 
Мечтать как о счастье, мечтать об одном, —
 
О лёгкой кончине!
 
 
 
А где-то живет, побуждая сейчас
 
Подумать о зле неизбежном,
 
Хозяин, что шлёт против нас, против нас
 
Стрелка на коне белоснежном.
 
Хозяин велит, — и приходит беда,
 
И жертва рыдает и стонет,
 
Но Он — никогда, никогда, никогда
 
Собак не отгонит!
 
 
 
Его никогда мы не видим лица,
 
Он глух к нашим жалобам слёзным,
 
Но мы прославляем Его без конца,
 
Склоняясь пред Ним, перед грозным.
 
И пусть мы приходим к Нему одному
 
В бессмысленной жалкой надежде,
 
Давайте и впредь обращаться к Нему
 
И верить, как прежде! [19]