Собрание сочинений. Том 2

 Отон 
 
 
А, Леонарду?
 
 
 Урбан 
 
 
Что вы, что вы!
 
Я скоро год, как в том же чине
 
Шагаю при ее кузине.
 
 
 Валерьо 
 (к Лисандро, тихо) 
 
 
А вы сейчас рубить готовы!
 
 
 Лисандро 
 
 
Так, значит, ранен, без сомненья,
 
Не то чужой, не то слуга.
 
 
 Отон 
 
 
Раз в нем нельзя признать врага,
 
Простим его.
 
 
 Лисандро 
 
 
Прося прощенья.
 
 
 Урбан 
 
 
Сеньоры! Ваш приказ последний?
 
 
 Отон 
 
 
Скажи, а какова кузина?
 
 
 Урбан 
 
 
Как Порция — гранит и льдина.
 
 
 Лисандро 
 
 
Поди сюда.
 
 
 Урбан 
 
 
Звонят к обедне.
 
 
 (Уходит.) 
  
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
 
 Отон, Валерьо, Лисандро. 
 Валерьо 
 
 
Ушел. А он большой хитрец.
 
 
 Отон 
 
 
Вдова, как видно, одинока,
 
Раз от нее он так далеко.
 
 
 Лисандро 
 
 
Всем нашим домыслам — конец!
 
Будь этот паж — ее любовник,
 
Он был бы всюду рядом с ней.
 
 
 Валерьо 
 
 
Конечно, ясного ясней.
 
 
 Лисандро 
 
 
Но кто же был тогда виновник
 
Вчерашней стычки? Кто сторицей,
 
За что — не знаю, заплатил?
 
Ведь я же не плашмя разил.
 
 
 Валерьо 
 
 
Вы нападали, как Фабриций [99].
 
Кто это был — не все ль равно:
 
Его уж нет, могу ручаться.
 
 
 Лисандро 
 
 
Я все-таки не прочь дознаться.
 
 
 (Обнажает шпагу.) 
 Отон 
 
 
Да вот же на клинке пятно.
 
 
 Лисандро 
 
 
Кровь. Выдержать такую рану?
 
 
 Валерьо 
 
 
Нельзя.
 
 
 Отон 
 
 
Ну что ж, пойдем. Куда?
 
 
 Валерьо 
 
 
Пойдем к собору, господа.
 
 
 Лисандро 
 
 
Заглянем лучше к Сан Хуану.
 
 
 Уходят. 
  
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
 
 Камило, Флоро. 
 Флоро 
 
 
Вы что так креститесь?
 
 
 Камило 
 
 
Как не креститься,
 
Когда так страшно разлетелась в прах
 
Моя очаровательная сказка!
 
 
 Флоро 
 
 
Вчера вы ясно видели пажа?
 
 
 Камило 
 
 
Его я видел, как тебя сейчас.
 
Я на него смотрел с таким желаньем
 
Его ясней запомнить, что не мог
 
Уснуть всю ночь, черты его лица
 
Врезая в память, словно в твердый камень,
 
Пока с зарей, устав, не задремал.
 
Я на столе его нарисовал бы,
 
Как сделал знаменитый Апеллес [100].
 
 
 Флоро 
 
 
И он сейчас шел со своей хозяйкой?
 
 
 Камило 
 
 
Вот в этом-то весь ужас, друг мой Флоро.
 
Вчера его запомнив, а сегодня
 
Его увидев с этой старушонкой,
 
Я сам не свой.
 
 
 Флоро 
 
 
Вы дайте мне отчет
 
Такой, чтобы я понял.
 
 
 Камило 
 
 
Ну, так вот.
 
Я выходил из церкви Чуда,
 
Предавшись разным размышленьям
 
О происшедшем накануне,
 
И так нежданно происшедшем;
 
Я шел, спускаясь по ступеням,
 
Как вдруг — вчерашний паж навстречу;
 
Идет себе спокойным шагом,
 
Изящен, скромен и приветлив,
 
А за руку ведет малютку,
 
Играть с которой безнадежно:
 
Четыре раза по пятнадцать
 
Она открыто на кон мечет.
 
Мне в жизнь мою, играя в карты,
 
Таких очков не клал соперник,
 
Как эта вечная богиня,
 
Или, вернее, дьявол белый,
 
Который обладает кожей
 
Такой безжизненной и бледной,
 
Что даже медь — ничто в сравненье,
 
Хоть сделана она из меди.
 
Лицо малюсенькое, с шерсткой;
 
Седые волосенки редки;
 
Взамен бровей — густая сажа
 
Намазана на гладком месте;
 
Глаза, как у подохшей клячи,
 
Впотьмах прелестные, наверно;
 
Нос — как портновский ломтик мыла,
 
И бородат еще при этом;
 
Вся голова кривится набок,
 
А плечи, милый друг, без шеи;
 
Сама шагает, как гусыня,
 
Враскачку, на тугих коленях.
 
Я так бы и схватил ее
 
Да об землю ударил крепко!
 
И, словом, Флоро, я расстроен,
 
Разочарован бесконечно.
 
 
 Флоро 
 
 
Вот вы считали, что вам смерть грозит,
 
А кончилось таким сплошным позором!
 
Ну, что бы вам исполнить мой совет
 
И продырявить этот ваш клобук
 
Иль возмутиться, шпагу обнажить?
 
Никто бы вас и тронуть не подумал.
 
А вы влюбились в круглый стол с жаровней,
 
Накрытый пышным шерстяным ковром,
 
Да в бархаты и в парчевые ткани.
 
Что ж делать вам теперь?