Кобзарь

Нижний Новгород, 9 февраля 1858
  
СЛАВА
 
 
 
А ты, чумазая торговка,
 
Пьяная шинкарка!
 
Почему меня лучами
 
Не целуешь жарко?
 
С вором, может быть, в Версале
 
Ты на новоселье?
 
Иль с другими путаешься
 
С тоски да с похмелья?
 
Ты подсядь ко мне поближе:
 
С горя ли, от злости
 
Выкинем с тобой такое —
 
Удивятся гости.
 
Мы обнимемся, сойдемся,
 
Будем жить не споря,
 
Потому что, дорогая,
 
Тот же до сих пор я,
 
За тобой плетусь, как прежде,
 
Хоть слыхал немало,
 
Как ты с пьяными царями
 
По шинкам гуляла,
 
А всех дольше с Николаем,
 
В Крыму в злые ночи.
 
Но об этом я не плачу
 
И тужу не очень.
 
Дай тобой налюбоваться,
 
Дай на грудь склониться,
 
Под крылом твоим хочу я
 
В тишине забыться.
 
 
1858 9 февраля, Нижний Новгород
  
СОН
 
 
 
Она на барском поле жала
 
И тихо побрела к снопам —
 
Не отдохнуть, хоть и устала,
 
А покормить ребенка там.
 
В тени лежал и плакал он.
 
Она его распеленала,
 
Кормила, нянчила, ласкала
 
И незаметно впала в сон.
 
И снится ей житьем довольный
 
Ее Иван. Пригож, богат,
 
На вольной, кажется, женат
 
И потому, что сам уж вольный.
 
Они с лицом веселым жнут
 
На поле собственном пшеницу,
 
А детки им обед несут.
 
И тихо улыбнулась жница.
 
Но тут проснулась… Тяжко ей!
 
И, спеленав малютку быстро,
 
Взялась за серп — дожать скорей
 
Урочный сноп свой до бурмистра.
 
 
1858. С.-Петербург
  
«Я, чтоб не сглазить, не хвораю…»
 
* * *
 
 
Я, чтоб не сглазить, не хвораю,
 
Но за собою замечаю —
 
Неладно с сердцем у меня.
 
Как бы голодное дитя,
 
Чего-то ждет оно, рыдает,
 
Не спит. Быть может, ожидает
 
Дурного? Доброго не жди —
 
Напрасно воли поджидаем:
 
Придавленная Николаем,
 
Заснула. Чтобы разбудить
 
Беднягу, надо поскорее
 
Всем миром закалить обух
 
Да наточить топор острее
 
И вот тогда уже будить.
 
А то, пожалуй, так случится —
 
До Страшного суда заспится!
 
Паны помогут крепко спать:
 
Всё будут храмы воздвигать
 
И своего царя хмельного
 
Да византийство прославлять,
 
И не дождемся мы другого.
 
 
Петербург 1858, 22 ноября
  
ПОДРАЖАНИЕ 11 ПСАЛМУ
 
 
 
Мой боже милый, как их мало,
 
Святых людей, на свете стало!
 
Друг другу тайно цепь куют
 
В потемках сердца, а словами,
 
Медоточивыми устами
 
Целуются и часа ждут,
 
Не скоро ль брата под холстиной
 
От них на кладбище свезут?…
 
А ты, о господи единый,
 
Скуешь лукавые уста
 
И тот язык велеречивый,
 
Сказавший: «Мы не суета!»
 
И возвеличим мы на диво
 
И разум наш, и наш язык…
 
И где же тот, кто нам укажет
 
Не думать так, не говорить?
 
«Воскресну! — вам он грозно скажет. —
 
Воскресну ныне ради них,
 
Людей закованных моих,
 
Убогих нищих… Возвеличу
 
Рабов и малых и немых!
 
Я стражем верным возле них
 
Поставлю слово. И поникнут,
 
Как бурей смятая трава,
 
И мысли ваши, и слова».
 
Как серебро, что гнуто, бито
 
И семикратно перелито
 
Огнем в горниле, — словеса
 
Твои, о господи, такие.
 
Раскинь же их, слова святые,
 
По всей земле! И в чудеса
 
Твои уверуют на свете
 
Твои страдающие дети.
 
 
Петербург 1859, 15 февраля
  
МАРКО ВОВЧКУ
 
 
На память 24 января 1859
 
 
 
Недавно за рекой Уралом
 
Скитаясь, небо я молил,
 
Чтоб наша правда не пропала,
 
Чтоб наше слово не смолкало;
 
И вымолил. Господь явил
 
Тебя нам, кроткого пророка
 
И обличителя жестоких
 
Несытых катов. Свет ты мой!
 
Моя ты зоренька святая!
 
Моя ты сила молодая!
 
Гори, сияй и надо мной,
 
И, неукрытое, простое,
 
Согрей ты сердце мне больное,
 
Голодное… И оживу
 
И думу вольную на волю
 
Из гроба к жизни воззову,
 
И думу вольную… О доля!
 
Моя ты дочь! Поборник воли!
 
Твоею думу назову.
 
 
1859, февраля 17, СПб.
  
ИСАЙЯ
 
Глава 35
ПОДРАЖАНИЕ
 
 
Радуйся, нива неполитая!
 
Радуйся, земля неповитая,
 
Цветущая злаком! Распустись,
 
Благою розой расцвети!
 
И, вся в цвету, благоуханна,
 
Будь словно берег Иордана
 
В зеленых поймах и росе.
 
Да будет вправду не лукава
 
Кармила и Ливана слава!
 
Да празднуют созданья все
 
Тот златотканый, хитросшитый,
 
Добром и волею подбитый
 
Твой омофор в земной красе,
 
Чтобы слепцы твои прозрели,
 
На божьи чудеса смотрели.
 
Рабских рук изнеможенных
 
Пройдет утомленье,
 
И закованные в цепи
 
Отдохнут колени.
 
Радуйся же, нищий духом,
 
Не чуждайся дива!
 
Судит бог, освобождает
 
Долготерпеливых,
 
Вас, убогих! Воздает он
 
Злодеям за злая.
 
Лишь только, господи, святая
 
На землю правда прилетит
 
И краткий отдых возвестит, —
 
Слепцы прозреют, а хромые,
 
Как серны из лесу, умчатся,
 
Немых отверзнутся уста,
 
Прорвется слово, как вода,
 
И ширь пустыни неполитой,
 
Водой целебною омытой,
 
Очнется к жизни. Потекут,
 
Взыграют реки, а озера
 
Вокруг лесами порастут,
 
Весельем птичьим оживут.
 
Оживут озера, степи,
 
И не верстовые,
 
А широкие, как воля,
 
Дороги святые
 
Опояшут мир. Не сыщет
 
Тех дорог владыка;
 
Но рабы на тех дорогах
 
Без шума и крика
 
Братски встретятся друг с другом
 
В радости веселой.
 
И пустыней завладеют
 
Веселые села.