Кобзарь

Орская крепость, 1847 Москва, 1858 16 марта
  
СОЛДАТОВ КОЛОДЕЦ
 
 
Я. Кухаренко
 
 
 
«Зачем, ей-богу, жить на свете?…»
 
«Что ж, утопись…» —
 
«А как же дети, Жена?» —
 
«Ну, то-то, не бреши,
 
А сядь-ка лучше, запиши
 
Одну бывальщину… Быть может,
 
Она кой-что понять поможет.
 
Пиши вот так: цвело Село…
 
Да чтоб не шляться по чужбине,
 
Пиши: у нас, на Украине.
 
А в том селе вдова жила,
 
А у вдовицы дочь была
 
И сын семилеток.
 
Имеючи деток,
 
При достатке хвалишь бога…
 
А вдове убогой
 
Где молиться много?…
 
Ну, словом, так вдове досталось, —
 
Едва не пропала:
 
Думала в черницы
 
Или утопиться.
 
Гак жаль ей малых деток стало!
 
Известно, мать, что и сказать,
 
Быть может, снился ей и зять:
 
Уже Катруся подрастала…
 
Что ж, ей без пары вековать,
 
Напрасно молодость теряя?…
 
Нет, девушка она не та!
 
В селенье том же у хозяев
 
(Сироты, говорят, — лентяи.
 
Неверно!) вырос сирота
 
Прилежный,
 
Хоть жилось не сладко,
 
Но так и сяк
 
Поднакопил батрак деньжат,
 
Одежду справил для порядка.
 
Да не отсель и не оттоль —
 
С того сиротского достатка
 
Сад небольшой купил и хатку,
 
Сказал спасибо за хлеб-соль
 
И за науку добрым людям,
 
Да к вдовьей дочке прямиком
 
Тотчас же и пустился.
 
Не то что барин, — не рядился
 
Со сватами, договорился
 
Без торга всякого с попом.
 
И обвенчался сиротина —
 
Вот чудеса! — за три полтины!..
 
Глаза просохли у вдовы.
 
Вот так-то и живите вы,
 
И весело на свете будет,
 
И будет толк на свете жить,
 
Когда научишься любить.
 
Хоть и твердят тебе, быть может:
 
Люби себя — и бог поможет.
 
А как придется умирать?
 
Сдыхать над золотом? Нет, все же
 
Любовь — господня благодать.
 
Люби, мой друг, жену, ребяток,
 
Дели с убогими достаток,
 
Так легче будет добывать.
 
Повенчались горемыки,
 
Удивлялись люди:
 
Как безродный, бесталанный
 
Жить на свете будет?
 
Год прошел, другой проходит —
 
Снова удивлялись,
 
Что сиротские достатки
 
Быстро умножались.
 
И на поле, и в застолье,
 
И в дому обновы;
 
И сыночки, как цветочки,
 
Сами чернобровы,
 
Принаряжены, гуляют,
 
Нищих зазывают
 
На обед, а богатеи
 
И так посещают.
 
Посещали себялюбы,
 
Сирот осуждали,
 
Что сироты таким добром
 
Нищих угощали.
 
«Если гниет, так продали б.
 
У них-то ведь дети!..»
 
Ты послушай-ка, что часто
 
Делают на свете
 
Люди в зависти несытой!
 
Ходили, ходили
 
Да, жалея, темной ночью
 
Хату подпалили.
 
Не мудрено, что злоба гложет
 
Панка, ученого вельможу,
 
Не диво и не жаль — ведь так?
 
Так нет же, серый наш серяк
 
Лютует тоже. Брат, несладко
 
Седым узнать людей повадку.
 
Горше смолоду поддаться
 
На гадючьи чары:
 
Очарует змеиными
 
Карими очами.
 
Фу-ты пропасть! Забыл дурень,
 
Что смерть за плечами.
 
Хата, дети — все сгорело;
 
Ни добра, ни сада.
 
А соседи — и богатый
 
И убогий — рады.
 
Богатеи, вишь, довольны,
 
Что богаче стали,
 
А убогие довольны,
 
Что с собой сравняли.
 
Собрались на пепелище,
 
Охали, рядили:
 
«Жалко, жалко! Кабы ведать,
 
Деньги бы копили,
 
Вот и было б так и этак.
 
Что ж, Максим, тужить-то?
 
(Сироту Максимом звали.)
 
Продавай пожиток,
 
Приходи рядиться внаймы.
 
Что будет, то будет,
 
Снова, брат, зачумакуем,
 
Пока выйдешь в люди,
 
А там вновь…» Сказал спасибо
 
Максим за советы:
 
«Погляжу, как дальше будет,
 
Подожду с ответом;
 
Не уладится, придется
 
Наниматься снова…
 
Посоветоваться б с Катрей
 
Моей чернобровой…
 
Что всегда мне помогала
 
И теперь рассудит!..
 
Но совет ее последний
 
Мне помехой будет».
 
Волы твои и коровы
 
Вскоре разом пали,
 
А солдаты Катерину
 
С собой в поход взяли.
 
Теперь вот так напишешь: что же
 
Максим? Погоревал немного,
 
Подумал, помолился богу,
 
Промолвил дважды: —
 
Боже, боже! —
 
Ни слова больше…
 
От царицы
 
Пришел указ — в солдаты брить.
 
«Не дал вдовице утопиться,
 
Не дам же и с сумой ходить!» —
 
Сказал Максим, село покинул;
 
У той вдовы-то, видишь, сына
 
В солдаты община сдала.
 
Такие темные дела
 
Творят везде тишком и ладом,
 
А вас, ученых, бить бы надо,
 
Чтоб не кричали: «Ах, аллах!
 
На этом свете нет отрады!»
 
Что ж темный не начнет кричать?
 
 
 
Второй
 
 
 
Так что ж: живут они и знают,
 
Как вы сказали, благодать,
 
Любовь…