Кобзарь

 
Цыган
 
 
 
Да не скули, ты всех разбудишь.
 
 
 
Ведьма
 
 
 
Разве скулю я, что с тобой?
 
 
 
Цыган
 
 
 
Ну, ладно. Что же дальше будет? —
 
Рассказывай.
 
 
 
Ведьма
 
 
 
А за рассказ
 
Мне сваришь завтра мамалыги?
 
Я кукурузы принесу.
 
Все припомнила! Все помню!
 
С дочкой спал, проклятый…
 
Сына отдал он в лакеи,
 
А меня из хаты
 
Выгнала мирская сходка,
 
Я собак дразнила,
 
Пела с нищими у окон,
 
А ребят носила.
 
За спиной. Чтоб приучались»
 
Пан приехал вскоре,
 
С лаской кинулась к нему я,
 
Не судя за горе.
 
Сатана меня не выгнал,
 
И сына и дочку
 
Приласкал и взял в хоромы…
 
Там мои цветочки
 
И росли. Сынка Ивана
 
Он какой-то пани
 
Продал. Ну а дочь Наталью…
 
Что, твои цыгане
 
Все уснули?
 
 
 
Цыган
 
 
 
Все уснули.
 
 
 
Ведьма
 
 
 
Только б не слыхали
 
Слова страшного про дочку;
 
Да и ты от слова
 
Вздрогнешь, может, как услышишь…
 
Сколько было злого.
 
Наталоньку! Дитя свое!
 
Ирод нечестивый!..
 
Взял, погубил… А перед тем
 
Посылает в Киев
 
Меня, видишь, помолиться.
 
Сдуру я ходила.
 
И молилась… Только бога,
 
Знать, не умолила.
 
Есть ли бог у вас, цыгане?
 
У нас его нету…
 
Господа его в шкатулку
 
Спрятали от света.
 
Как из Киева вернулась, —
 
Заперты покои.
 
Пан с Наталочкой уехал,
 
Взял ее с собою, —
 
Дочку взял…
 
Ты слышишь, старый?
 
Он остриг девчонку,
 
Как меня. И полетела
 
Я за ним вдогонку.
 
До Валахии добралась
 
И совой летаю
 
Над леском, над буераком,
 
Деточек скликаю.
 
Где Наталонька? — Не слышит!
 
Отыщу я пана —
 
Разорву его!.. Примите
 
В табор свой, цыгане,
 
Я водить медведя стану,
 
А как встречу ката,
 
На него спущу медведя —
 
Вот тогда, проклятый!..
 
Не медведя. Сама брошусь,
 
Загрызу!.. Иль знаешь?
 
Поженимся, мое сердце,
 
Чем не хороша я?
 
Ну, а сына я женила,
 
Дочка — так и будет.
 
Ползать стану я под тыном,
 
Найдут меня люди —
 
Только мертвой. Посмотри-ка,
 
Там такой хороший
 
Мой сын Иван… Ух, холодно!
 
Одолжи мне грошик.
 
Монисто славное куплю,
 
Сдавлю тебе им шею.
 
Ну, а сама пойду домой.
 
Смотри-ка скорее —
 
Вон в Киев мышь несет мышат.
 
Не донесешь, утопишь их,
 
Или пан отнимет.
 
Найду ли я моих деток,
 
Иль без них погибну?
 
 
 
 
И замолкла, как уснула.
 
Поднялись цыгане,
 
Сняв шатры, пошли в дорогу
 
На заре на ранней.
 
Сразу двинулись. Шли степью.
 
А ведьма, убога,
 
Бесталанна, встала молча
 
И как будто богу
 
Тихонечко помолилась,
 
И заковыляла
 
Вместе с табором, и тихо,
 
Тихо напевала:
 
«Говорят, что суд мне будет,
 
А суда не будет,
 
Без суда уж осудили
 
Меня злые люди».
 
Из-за Днестра пошли цыгане,
 
И на Волынь, и на Украину.
 
Шли, селенья проходили,
 
В города входили
 
И приблудную повсюду
 
За собой водили.
 
Она пела, танцевала,
 
Не пила, не ела…
 
Шла, словно смерть, с цыганами,
 
Отстать не хотела.
 
Жить потом как будто сразу
 
Стала по-другому,
 
Стала пить и есть, молиться
 
Господу святому.
 
Помогла ей, видно, чем-то
 
Бабка Мариула.
 
Может, зельем напоила
 
И к жизни вернула.
 
После врачевать недуги
 
Ее обучала;
 
Где искать какие травы —
 
Все ей рассказала.
 
Как сушить их, как варить их…
 
Всему научила,
 
А бедняга та слушала
 
И богу молилась.
 
И прошло уже два лета,
 
И третье настало;
 
Как пришли на Украину,
 
Вновь затосковала,
 
Поклонилась Мариуле
 
За науку в ноги,
 
Стала с табором прощаться,
 
Помолилась богу
 
И пошла путем знакомым
 
В сторону родную.
 
Говорит: «Взглянуть на деток —
 
Одного хочу я».
 
Да не вышло. Пан вернулся,
 
Оставил Наталью
 
В Московщине. А ты ее
 
За Днестром искала.
 
А Ивана молодого
 
В солдаты забрили:
 
Уважать господ, как видно,
 
Ты не научила.
 
Где приют себе отыщешь?
 
Ни души на свете!..
 
Поклонись хоть добрым людям,
 
Может, лаской встретят.
 
Пан, вернувшись, занедужил,
 
Умирает, бредит.
 
А она набрала зелья
 
И пошла в усадьбу.
 
Не проклясть его хотела,
 
Только помощь дать бы.
 
Не помогла недужному —
 
К нему не пустили.
 
Умер пан. Она за пана
 
Богу помолилась,
 
А потом дивчат учила:
 
Не любить, не знаться
 
Ни с какими господами,
 
Людей не чураться.
 
«Бог за это покарает,
 
Еще горше — люди;
 
Люди злы, несправедливы,
 
Своим судом судят».
 
Так она их поучала,
 
Недужных лечила
 
И с убогим последнею
 
Коркою делилась.
 
Люди умные, незлые
 
Ее уважали,
 
А все-таки покрыткою
 
И Ведьмою звали.