Поэзия английского романтизма XIX века

  
Если б в сердце…
 
 Перевод И. Озеровой 
 
  [342] 
1
 
 
Если б в сердце таилась неверия тень,
 
Галилею покинул бы я в тот же день;
 
Я бы, веру отвергнув, проклятие снял,
 
Что над родом моим от начала начал.
 
 
II
 
 
Если зло отступилось от нашей судьбы,
 
Ты свободен и чист, — грешны только рабы.
 
Если изгнанных небо отвергнет людей,
 
Ты живи в своей вере, умру я в своей.
 
 
III
 
 
Больше дал я за веру, чем можешь ты дать;
 
Бог, даря тебе счастье, не может не знать.
 
Держит он мое сердце, надежду мою;
 
Ты — хранишь свою жизнь, я — ему отдаю.
 
 
  
Плач Ирода о Мариамне
 
 Перевод Арк. Штейнберга 
 
  [343] 
 
 
О Мариамна! Хлещет кровь
 
Из сердца, что твою пролило;
 
Не вспыхнет жажда мести вновь
 
И гнев — раскаянье сменило.
 
Взываю горестно к тебе;
 
О, если б ты меня простила,
 
Хоть Небо к пламенной мольбе
 
Глухим и неприступным было.
 
 
 
Как этот сброд безумцу мог
 
В грехе покорствовать злосчастно?
 
Теперь же роковой клинок
 
Мне грудь терзает ежечасно.
 
Но ты, любовь моя, мертва…
 
Я мрачным сердцем жду напрасно
 
Разящей длани Божества,
 
Что жизнь мою продлило властно.
 
 
 
Моей царицы больше нет,
 
А с ней ушла души отрада.
 
Я Иудеи лучший цвет
 
Сорвал из собственного сада.
 
Моя вина — моя беда,
 
Мне по заслугам — муки ада.
 
Не истощить мне никогда
 
Неисчерпаемого яда!
 
 
  
На разорение Иерусалима Титом
 
 Перевод А. Майкова 
 
  [344] 
1
 
 
С холма, где путники прощаются с Сионом,
 
Я видел град родной в его последний час:
 
Пылал он, отданный свирепым легионам,
 
И зарево его охватывало нас.
 
 
2
 
 
И я искал наш храм, искал свой бедный дом,
 
Но видел лишь огня клокочущее море…
 
Я на руки свои, в отчаянье немом,
 
Взглянул: они в цепях — и мщенья нет! О, горе!
 
 
3
 
 
Ах! с этого холма, бывало, я глядел
 
На город в этот час: уж мрак над ним клубился,
 
И только храм еще в лучах зари горел,
 
И розовый туман на высях гор светился.
 
 
4
 
 
И вот я там же был и в тот последний час;
 
Но не манил меня заката блеск пурпурный.
 
Я ждал, чтоб Иегова, во гневе ополчась,
 
Ударил молнией и вихрь послал свой бурный…
 
 
5
 
 
Но нет… в твой храм святой, где ты, Господь, царил,
 
Не сядут, не войдут языческие боги!
 
Твой зримый храм упал, но в сердце сохранил
 
Навеки твой народ, Господь, тебе чертоги!
 
 
  
У вод вавилонских, печалью томимы
 
 Перевод А. Плещеева 
 
  [345] 
1
 
 
У вод вавилонских, печалью томимы,
 
В слезах мы сидели, тот день вспоминая,
 
Как враг разъяренный по стогнам Солима
 
Бежал, все огню и мечу предавая.
 
Как дочери наши рыдали! Оне
 
Рассеяны ныне в чужой стороне…
 
 
2
 
 
Свободные волны катились спокойно…
 
«Играйте и пойте!» — враги нам сказали.
 
Нет, нет! Вавилона сыны недостойны,
 
Чтоб наши им песни святые звучали;
 
Рука да отсохнет у тех, кто врагам
 
На радость ударит хоть раз по струнам!
 
 
3
 
 
Повесили арфы свои мы на ивы.
 
Свободное нам завещал песнопенье
 
Солим, как его совершилось паденье;
 
Так пусть же те арфы висят молчаливы;
 
Вовек не сольете со звуками их,
 
Гонители наши, вы песен своих!
 
 
  
Поражение Сеннахериба
 
 Перевод А. К. Толстого 
 
  [346] 
1
 
 
Ассиряне шли, как на стадо волки,
 
В багреце их и в злате сияли полки,
 
И без счета их копья сверкали окрест,
 
Как в волнах галилейских мерцание звезд.
 
 
2
 
 
Словно листья дубравные в летние дни,
 
Еще вечером так красовались они;
 
Словно листья дубравные в вихре зимы,
 
Их к рассвету лежали рассеяны тьмы.
 
 
3
 
 
Ангел смерти лишь на ветер крылья простер
 
И дохнул им в лицо — и померкнул их взор,
 
И на мутные очи пал сон без конца,
 
И лишь раз поднялись и остыли сердца.
 
 
4
 
 
Вот расширивший ноздри повергнутый конь,
 
И не пышет из них гордой силы огонь,
 
И как хладная влага на бреге морском,
 
Так предсмертная пена белеет на нем.
 
 
5
 
 
Вот и всадник лежит, распростертый во прах,
 
На броне его ржа и роса на власах;
 
Безответны шатры, у знамен ни раба,
 
И не свищет копье, и не трубит труба.