Поэзия английского романтизма XIX века

 14 сентября 1809 
  
Написано после того,
 
как я проплыл из Сестоса в Абидос
 
 Перевод В. Топорова 
 
  [308] 
 
 
Зимою, в холод календарный
 
(Девицы любят этот миф),
 
Леандр довольно регулярно
 
Ночами плыл через пролив.
 
 
 
Вода бурлила и ревела,
 
Вдали терялся горизонт;
 
Но он в поток бросался смело:
 
Геро! Киприда! Гелеспонт!
 
 
 
А я, задумав стать героем
 
На современный образец,
 
Плыл в ясный день, под летним зноем,
 
И то — измучился вконец.
 
 
 
Зачем в такие авантюры
 
Леандр пускался? То да се,
 
Крутить амуры, строить куры… —
 
А я? Прославиться — и все!
 
 
 
Чьей позавидуете роли?
 
Взыскал с обоих злобный Рок:
 
Мы плыли, но не плыть нам боле —
 
Он утонул, я занемог.
 
 
 9 мая 1810 
  
Песня греческих повстанцев
 
 Перевод С. Маршака 
 
  [309] 
 
 
О Греция, восстань!
 
Сиянье древней славы
 
Борцов зовет на брань,
 
На подвиг величавый.
 
 
 
К оружию! К победам!
 
Героям страх неведом.
 
Пускай за нами следом
 
Течет тиранов кровь.
 
 
 
С презреньем сбросьте, греки,
 
Турецкое ярмо,
 
Кровью вражеской навеки
 
Смойте рабское клеймо!
 
 
 
Пусть доблестные тени
 
Героев и вождей
 
Увидят возрожденье
 
Эллады прежних дней.
 
 
 
Пусть встает на голос горна
 
Копьеносцев древних рать,
 
Чтоб за город семигорный
 
Вместе с нами воевать.
 
 
 
Спарта, Спарта, к жизни новой
 
Подымайся из руин
 
И зови к борьбе суровой
 
Вольных жителей Афин.
 
 
 
Пускай в сердцах воскреснет
 
И нас объединит
 
Герой бессмертной песни,
 
Спартанец Леонид.
 
 
 
Он принял бой неравный
 
В ущелье Фермопил
 
И с горсточкою славной
 
Отчизну заслонил.
 
 
 
И, преградив теснины,
 
Три сотни храбрецов
 
Омыли кровью львиной
 
Дорогу в край отцов.
 
 
 
К оружию! К победам!
 
Героям страх неведом.
 
Пускай за нами следом
 
Течет тиранов кровь.
 
 
 1811 
  
Прощанье с Мальтой
 
 Перевод А. Сергеева 
 
  [310] 
 
 
Прощай, смешная Ла-Валетта  [311]!
 
Прощай, жара в преддверье лета!
 
Прощай, дворец, пустой и скучный!
 
Прощай, провинциал радушный!
 
Прощай, торговец нерадивый!
 
Прощай, народ многоречивый!
 
Прощай, мой карантин, причина
 
Злой лихорадки, злого сплина!
 
Прощайте, улочек ступени  [312]
 
(По вам взбираться нет терпенья).
 
Прощайте, слухи (не дивись им:
 
Наш пакетбот опять без писем).
 
Прощай, мой Питер, ты не скоро
 
Научишь танцевать майора.
 
Прощай, театр, где отчего-то
 
Нас, господа, брала зевота.
 
Прощайте, местные кумиры!
 
Прощайте, красные мундиры
 
И лица красные военных,
 
Самодовольных и надменных!
 
Я еду, а когда — бог знает, —
 
Туда, где выси дым пятнает,
 
Где над домами вечный мрак,
 
Где скверно так же — и не так.
 
 
 
Нет, не прощайте, до свиданья,
 
Сыны лазурного сиянья!
 
На Понта берегах спокойных
 
Не помнят о вождях и войнах;
 
Зато балы, кружки, обеды
 
Для нас — бои, для дам — победы.
 
(О Муза, каюсь, виноват
 
И пошлой рифме сам не рад.)
 
 
 
Теперь помянем миссис Фрейзер  [313].
 
Но не забьет признаний гейзер:
 
Когда бы я свой стих ценил
 
Дороже этих вот чернил,
 
Я строчки две без промедленья
 
Ей преподнес бы в умиленье.
 
Нет нужды! Жизнь ее светла,
 
Давно приелась ей хвала.
 
За щедрость сердца, живость чувства
 
И грациозность без искусства.
 
Не ей, счастливой, благодать
 
В досужих песенках искать.
 
 
 
Что ж, Мальта, раз ты приняла нас,
 
Не мне бранить тебя за странность,
 
На духоту твою сердиться,
 
О гарнизонная теплица!
 
Гляжу в окошко, озадачен,
 
На что сей остров предназначен;
 
Затем в моем уединенье
 
Беру перо, берусь за чтенье,
 
Глотаю горькое лекарство
 
В усугубление мытарства,
 
Ночной колпак тяну на лоб…
 
О, боже! Так и есть: озноб.
 
 
 26 мая 1811 
  
«Еще усилье — и, постылый…»
 
 Перевод В. Левика 
 
  [314] 
1
 
 
Еще усилье — и, постылый,
 
Развеян гнет бесплодных мук.
 
Последний вздох мой тени милой —
 
И снова в жизнь и в тот же круг.
 
И даже скуке, в нем цветущей,
 
Всему, что сам отверг, я рад.
 
Тому не страшен день грядущий,
 
Кто в прошлом столько знал утрат.