Поэзия английского романтизма XIX века

  
Светляк мигнул ночной порой
 
 Перевод А. Голембы 
 
 
 
Светляк мигнул ночной порой,
 
Встал майский месяц над горой;
 
Мы там пойдем
 
Бродить вдвоем,
 
Где Морна  [248]спит в земле сырой.
 
 
 
Встань! Небеса — утеха глаз,
 
Уж пробил наслажденья час;
 
Ведь жизнь продлим
 
Мы нам двоим,
 
Урвав у тьмы хоть миг для нас.
 
 
 
Проснись, любовь, пока все спит,
 
И до рассвета выйди в сад,
 
В наш звездный час, в наш миг услад.
 
Я под окном
 
В саду ночном,
 
А в том окне — твой милый взгляд.
 
 
 
Так пробудись, так пробудись,
 
Пока звездами блещет высь, —
 
Быть может, мудрый звездочет
 
К их сонму и тебя причтет;
 
Явись, любимая, явись!
 
 
  
Юный менестрель
 
 Перевод А. Голембы 
 
 
 
На битву мчится менестрель,
 
Певец-воитель юный, —
 
С ним предков меч, с ним арфы трель,
 
Трель арфы многострунной.
 
«Пусть предан остров мой родной
 
Никчемными сынами, —
 
Еще со мной — мой меч стальной,
 
И голос арфы — с нами!»
 
 
 
Пал менестрель, — в сраженье пал,
 
Пал поприща в начале,
 
Но прежде струны он порвал,
 
Чтоб в рабстве не звучали.
 
Но прежде вымолвил: «Живи
 
Душой для звуков новых,
 
Ведь песню славы и любви
 
Нельзя слагать в оковах!»
 
 
  
Покинута всеми
 
 Перевод А. Ибрагимова 
 
 
 
Покинута всеми, о бедная лань,
 
Напрасно себя не терзай и не рань.
 
Прильни мне на грудь, не скрывая лица:
 
Здесь дом твой, здесь сердце — твое до конца.
 
 
 
Любовь неизменна; себе лишь верна,
 
И в счастье и в горе все та же она.
 
Не знаю, виновна ли ты предо мной, —
 
Тебя я люблю той, что есть, — не иной.
 
 
 
«Мой ангел», — я помню, меня ты звала.
 
О да, я твой ангел, хранящий от зла.
 
Мы в пламя с тобою бесстрашно войдем
 
И вместе спасемся — иль сгинем вдвоем.
 
 
  
Я видел, как розовым утром качался
 
 Перевод А. Плещеева 
 
 
 
Я видел, как розовым утром качался
 
В волнах прибывавших у берега челн;
 
И вновь я пришел, когда мрак надвигался,
 
Челнок был все там же, но не было волн.
 
 
 
Я так же охвачен был счастья волною,
 
Как этот песком занесенный челнок…
 
Отхлынули волны, и, полон тоскою,
 
Остался у берега я, одинок.
 
 
 
Зачем говорите вы мне в утешенье,
 
Что слава должна услаждать мой закат…
 
Отдайте мне бурную смелость стремленья,
 
Отдайте мне юности слезы назад!
 
 
  
Во тьме я обрел тебя, арфа Отчизны
 
 Перевод А. Голембы 
 
 
 
Во тьме я обрел тебя, арфа Отчизны,
 
Тебе был навязан молчанья обет,
 
Но, гордый, услышав твои укоризны,
 
Я голос вернул тебе, вольность и свет.
 
Я вновь пробудил в тебе нежности звуки,
 
Веселые песни любви и тепла,
 
Но долго впивала ты возгласы муки
 
И часто их отзвуком горьким была.
 
 
 
О арфа Отчизны! Порывом влекомый,
 
С тобой расстаюсь я до лучших времен, —
 
Спи в славе, овеяна сладостной дремой,
 
Нарушу не я твой задумчивый сон.
 
Сердца патриотов, солдат иль влюбленных
 
Вошли в наши песни земной чистоты,
 
Но я был как ветер в скитаньях бессонных,
 
И то, что я спел, подсказала мне ты.
 
 
  
Не забуду тебя
 
 Перевод А. Ибрагимова 
 
 
 
Только б сердце в груди не устало стучать, —
 
Не забуду тебя, одинокая мать.
 
И в печали твоей, и в дожде, и во мгле,
 
Нет прекрасней тебя никого на земле.
 
 
 
Если б стала великой, свободной ты вдруг,
 
Первой розой среди пышноцветных подруг,
 
Я тебя прославлял бы, ликуя, но верь:
 
Горячее не мог бы любить, чем теперь.
 
 
 
Нет, залитая кровью, под гнетом цепей
 
Ты дороже еще для твоих сыновей:
 
Их сердца, как в пустыне — птенец, вновь и вновь
 
Пьют по капле из ран материнских любовь.
 
 
  
В толпе скитаюсь, одинок
 
 Перевод А. Голембы 
 
 
 
В толпе скитаюсь, одинок:
 
За что меня карает рок?
 
Зачем безвременно угас
 
Свет этих милых женских глаз?
 
Так, рок ужасный сокрушил
 
Все, что любил я, чем я жил, —
 
Впивал я нежности слова,
 
Теперь моя любовь мертва!
 
 
 
Прелестниц много есть вокруг,
 
Чужих услад, чужих подруг,
 
Но и тебя они дарят,
 
Им по душе твой робкий взгляд.
 
Ах, где же ясное чело?
 
Где голос милый? Все прошло
 
Бесследно — иль утрачен след?
 
Молчанье — жалобам в ответ!
 
 
 
Зачем души немая речь
 
Не в силах прошлого сберечь?
 
Зачем исчез, зачем угас
 
Зной милых губ, свет милых глаз?
 
Нет, навсегда остыла грудь,
 
Услад блаженных не вернуть, —
 
Блаженство кануло давно,
 
Очам воскреснуть не дано!