Поэзия английского романтизма XIX века

 Внезапно корабль идет ко дну. 
 
 
В пучине грянул гром  [115], вода
 
Взметнулась в вышину,
 
Потом разверзлась, и корабль
 
Свинцом пошел ко дну.
 
 
 Старого Морехода спасают, он поднят в лодку Рыбака. 
 
 
Остолбенев, когда удар
 
Сотряс гранит земной,
 
Я, словно семидневный труп,
 
Был унесен волной.
 
Но вдруг почувствовал сквозь мрак,
 
Что я в челне, и мой Рыбак
 
Склонился надо мной.
 
 
 
Еще бурлил водоворот,
 
И челн крутился в нем.
 
Но стихло все. Лишь от холма
 
Катился эхом гром.
 
 
 
Я рот раскрыл — Рыбак упал,
 
На труп похожий сам.
 
Отшельник, сидя, где сидел,
 
Молился небесам.
 
 
 
Я взял весло, но тут малыш
 
От страха одурел.
 
Вращал глазами, хохотал
 
И бледен был как мел.
 
И вдруг он завопил: «Го-го!
 
На весла дьявол сел!»
 
 
 
И я на родине опять,
 
Я по земле могу ступать,
 
Я вновь войду в свой дом!
 
Отшельник, выйдя из челна,
 
Стал на ноги с трудом.
 
 
 Старый Мореход молит Отшельника выслушать его исповедь. 
 
 
«Внемли, внемли, святой отец!»
 
Но брови сдвинул он:
 
«Скорее говори — кто ты?
 
И из каких сторон?»
 
 
 И здесь его настигает возмездие. 
 
 
И тут я, пойманный в силки,
 
Волнуясь и спеша,
 
Все рассказал. И от цепей,
 
От страшной тяжести своей
 
Избавилась душа.
 
 
 И непрестанная тревога заставляет его скитаться из края в край. 
 
 
Но с той поры в урочный срок
 
Мне боль сжимает грудь.
 
Я должен повторить рассказ,
 
Чтоб эту боль стряхнуть.
 
 
 
Брожу, как ночь, из края в край
 
И словом жгу сердца
 
И среди тысяч узнаю,
 
Кто должен исповедь мою
 
Прослушать до конца.
 
 
 
Какой, однако, шумный пир!
 
Гостями полон двор.
 
Невеста и жених поют,
 
Подхватывает хор.
 
Но, слышишь, колокол зовет
 
К заутрене в собор.
 
 
 
О Брачный Гость, я был в морях
 
Пустынных одинок.
 
В таких морях, где даже Бог
 
Со мною быть не мог.
 
 
 
И пусть прекрасен этот пир,
 
Куда милей — пойми! —
 
Пойти молиться в Божий храм
 
С хорошими людьми.
 
 
 
Пойти со всеми в светлый храм,
 
Где Бог внимает нам,
 
Пойти с отцами и детьми,
 
Со всеми добрыми людьми,
 
И помолиться там.
 
 
 И собственным примером учит он людей любить и почитать всякую тварь, которую создал и возлюбил Всевышний. 
 
 
Прощай, прощай, и помни, Гость,
 
Напутствие мое:
 
Молитвы до Творца дойдут,
 
Молитвы сердцу мир дадут,
 
Когда ты любишь всякий люд
 
И всякое зверье.
 
 
 
Когда ты молишься за них
 
За всех, и малых и больших,
 
И за любую плоть,
 
И любишь все, что сотворил
 
И возлюбил Господь».
 
 
 
И старый Мореход побрел, —
 
Потух горящий взор.
 
И удалился Брачный Гость,
 
Минуя шумный двор.
 
 
 
Он шел бесчувственный, глухой
 
К добру и недобру.
 
И все ж другим — умней, грустней —
 
Проснулся поутру.
 
 
 1797–1798 
  
СТИХОТВОРЕНИЯ
   
Юлия
 
 Перевод Г. Кружкова 
 
 
Medio de fonte leporum
 
surgit amari aliquid.  [116]
 
  [117] 
 
 
Как розан вешний, Юлия цвела —
 
Прекрасна, добродетельна, мила.
 
Поэты прелестям ее дивились,
 
Поклонники, как божеству, молились;
 
Но лишь один из них ответный пыл
 
В разборчивой девице заронил —
 
Блестящий Флорио, повеса юный,
 
Взлелеянный Венерой и Фортуной.
 
Еще уста красавицы хитрят,
 
Но жест и взгляд о страсти говорят;
 
Тут Флорио, предчувствуя победу,
 
Заводит о супружестве беседу
 
И радости, что дарит Гименей,
 
Живописует вдохновенно ей;
 
Минута та последних колебаний,
 
Что лишь согласье делают желанней!
 
Вот на колени с пылкостью двойной
 
Пред ней он падает… Но боже мой!..
 
О феи, покровительницы мосек!
 
В какую сторону глядел ваш носик?
 
Зачем вы не успели как-нибудь
 
В последний миг щеночка оттолкнуть?
 
Как допустили вы, чтоб тушей всею
 
Влюбленный мопсу сверзился на шею?
 
О, злобный рок! Подъемля к небу взор,
 
В котором только грусть, а не укор,
 
Несчастный взвыл в тоске неутолимой —
 
И пал у ног хозяйки недвижимый.
 
Дух отлетел — остался только прах…
 
Гнев и печаль у Юлии в глазах;
 
На Флорио они должны пролиться,
 
Мгновение — и буря разразится!
 
Но бури он бежал — поклявшись впредь
 
Щенят в соперниках не потерпеть!
 
Он вскоре занялся другим предметом, —
 
И ничего не потерял на этом.
 
Бедняжка Юлия! Что делать ей?
 
Увы! О злополучнейший из дней! —
 
Утрачены в единый час прескверный
 
И преданный жених, и мопсик верный!