Поэзия английского романтизма XIX века

  
Хрустальный чертог
 
 Перевод С. Маршака 
 
 
 
На вольной воле я блуждал
 
И юной девой взят был в плен.
 
Она ввела меня в чертог
 
Из четырех хрустальных стен.
 
 
 
Чертог светился, а внутри
 
Я в нем увидел мир иной:
 
Была там маленькая ночь
 
С чудесной маленькой луной.
 
 
 
Иная Англия была,
 
Еще неведомая мне, —
 
И новый Лондон над рекой,
 
И новый Тауэр в вышине.
 
 
 
Не та уж девушка со мной,
 
А вся прозрачная, в лучах.
 
Их было три — одна в другой.
 
О сладкий, непонятный страх!
 
 
 
Ее улыбкою тройной
 
Я был, как солнцем, освещен.
 
И мой блаженный поцелуй
 
Был троекратно возвращен.
 
 
 
Я к сокровеннейшей из трех
 
Простер объятья — к ней одной.
 
И вдруг распался мой чертог.
 
Ребенок плачет предо мной.
 
 
 
Лежит он на земле, а мать
 
В слезах склоняется над ним.
 
И, возвращаясь в мир опять,
 
Я плачу, горестью томим.
 
 
  
Серый монах
 
 Перевод В. Топорова 
 
1
 
 
Мать причитает: — Нам конец!
 
Замучен в крепости отец.
 
Ни крошки в доме… Дети, спать! —
 
Монах садится на кровать.
 
 
2
 
 
На лбу его — кровавый шрам.
 
Кровь лужей натекла к ногам.
 
Как молнией спаленный дуб,
 
Он полужив и полутруп.
 
 
3
 
 
Но ни слезы в его очах…
 
Вздохнувши горестно, монах
 
Собрался из последних сил
 
И чуть дыша заговорил:
 
 
4
 
 
— Когда Господь моей руке
 
Велел писать о злой тоске,
 
Он рек: быть этому письму
 
Проклятьем роду твоему.
 
 
5
 
 
Был брат мой в крепость заточен.
 
Его детишек слыша стон,
 
Я надсмехался над судьбой:
 
Судьба смеялась над собой.
 
 
6
 
 
Твой муж был брошен в каземат.
 
Твой брат собрал своих солдат,
 
Как честь фамильная велит.
 
Твой брат безжалостно убит.
 
 
7
 
 
Бессильна хитрость, хрупок меч,
 
Бойцов отважных губит сечь,
 
А торжествует только тот,
 
Кто молится и слезы льет.
 
 
8
 
 
Пусть вдов да мучеников плач
 
С издевкой слушает палач,
 
Но воинство невинных слез
 
Ведет в сражение Христос!
 
 
9
 
 
Так бог велит. А я — отмстил.
 
Я всех обидчиков убил.
 
Но слышишь грохот у ворот?
 
За мной Возмездие грядет!
 
 
  
Из «Прорицаний невинности»
 
 Перевод С. Маршака 
 
 
 
В одном мгновенье видеть вечность,
 
Огромный мир — в зерне песка,
 
В единой горсти — бесконечность
 
И небо — в чашечке цветка.
 
 
 
Если птица в клетке тесной —
 
Меркнет в гневе свод небесный.
 
 
 
Ад колеблется, доколе
 
Стонут голуби в неволе.
 
 
 
Дому жребий безысходный
 
Предвещает пес голодный.
 
 
 
Конь, упав в изнеможенье,
 
О кровавом молит мщенье.
 
 
 
Заяц, пулей изувечен,
 
Мучит душу человечью.
 
 
 
Мальчик жаворонка ранит —
 
Ангел петь в раю не станет.
 
 
 
Петух бойцовый на дворе
 
Пугает солнце на заре.
 
 
 
Львиный гнев и волчья злоба
 
Вызывают тень из гроба.
 
 
 
Лань, бродя на вольной воле,
 
Нас хранит от скорбной доли.
 
 
 
Путь летучей мыши серой —
 
Путь души, лишенной веры.
 
 
 
Крик совы в ночных лесах
 
Выдает безверья страх.
 
 
 
Кто глаз вола наполнил кровью,
 
Вовек не встретится с любовью.
 
 
 
Злой комар напев свой летний
 
С каплей  яда взял у сплетни.
 
 
 
Гад, шипя из-под пяты,
 
Брызжет ядом клеветы.
 
 
 
Взгляд художника ревнивый —
 
Яд пчелы трудолюбивой.
 
 
 
Правда, сказанная злобно,
 
Лжи отъявленной подобна.
 
 
 
Принца шелк, тряпье бродяги —
 
Плесень на мешках у скряги.
 
 
 
Радость, скорбь — узора два
 
В тонких тканях божества.
 
 
 
Можно в скорби проследить
 
Счастья шелковую нить.
 
 
 
Так всегда велось оно,
 
Так и быть оно должно.
 
 
 
Радость с грустью пополам
 
Суждено изведать нам.
 
 
 
Помни это, не забудь —
 
И пройдешь свой долгий путь.
 
 
 
Дело рук — топор и плуг,
 
Но рукам не сделать рук.
 
 
 
Каждый знает, что ребенок
 
Больше, чем набор пеленок.
 
 
 
Та слеза, что наземь канет,
 
В вечности младенцем станет.
 
 
 
Лай, мычанье, ржанье, вой
 
Плещут в небо, как прибой.
 
 
 
Ждет возмездья плач детей
 
Под ударами плетей.
 
 
 
Тряпки нищего в отрепья
 
Рвут небес великолепье.
 
 
 
Солдат с ружьем наперевес
 
Пугает мирный свод небес.
 
 
 
Медь бедняка дороже злата,
 
Которым Африка богата.
 
 
 
Грош, вырванный у земледельца,
 
Дороже всех земель владельца.
 
 
 
А где грабеж — закон и право,
 
Распродается вся держава.
 
 
 
Смеющимся над детской верой
 
Сполна воздастся той же мерой.
 
 
 
Кто в детях пробудил сомненья,
 
Да будет сам добычей тленья.
 
 
 
Кто веру детскую щадит,
 
Дыханье смерти победит.
 
 
 
Игрушкам детства — свой черед,
 
А зрелый опыт — поздний плод.
 
 
 
Лукавый спрашивать горазд,
 
А сам ответа вам не даст.
 
 
 
Отвечая на сомненье,
 
Сам теряешь разуменье.
 
 
 
Сильнейший яд — в венке лавровом,
 
Которым Цезарь коронован.
 
 
 
Литая сталь вооруженья —
 
Людского рода униженье.
 
 
 
Где золотом чистейшей пробы
 
Украсят плуг, не станет злобы.
 
 
 
Там, где в почете честный труд,
 
Искусства мирные цветут.
 
 
 
Сомненьям хитрого советчика
 
Ответьте стрекотом кузнечика.
 
 
 
Философия хромая
 
Ухмыляется, не зная,
 
 
 
Как ей с мерой муравьиной
 
Сочетать полет орлиный.
 
 
 
Не ждите, что поверит вам
 
Не верящий своим глазам.
 
 
 
Солнце, знай оно сомненья,
 
Не светило б и мгновенья.
 
 
 
Не грех, коль вас волнуют страсти,
 
Но худо быть у них во власти.
 
 
 
Для всей страны равно тлетворны
 
Публичный дом и дом игорный.
 
 
 
Крик проститутки в час ночной
 
Висит проклятьем над страной.
 
 
 
Каждый день на белом свете
 
Где-нибудь родятся дети.
 
 
 
Кто для радости рожден,
 
Кто на горе осужден.
 
 
 
Посредством глаза, а не глазом
 
Смотреть на мир умеет разум,
 
 
 
Потому что смертный глаз
 
В заблужденье вводит нас.
 
 
 
Бог приходит ярким светом
 
В души к людям, тьмой одетым.
 
 
 
Кто же к свету дня привык,
 
Человечий видит лик.