Поэзия английского романтизма XIX века

35
 
 
Она сказала: «Милый, что с тобой?
 
В моих ушах еще не отзвучали
 
Те клятвы, что шептал мне голос твой.
 
И не было в твоих глазах печали —
 
Они огонь прекрасный излучали…
 
О, возврати, верни свой голос мне,
 
Таким же стань, каким ты был вначале —
 
Еще побудь со мной, в прекрасном сне,
 
Не покидай меня в холодной тишине».
 
 
36
 
 
Такою речью сладостной Порфиро
 
Был зачарован и воспламенен.
 
Как яркая звезда среди эфира
 
Сверкнет, спеша взойти на небосклон,
 
Как в аромат, что розой порожден,
 
Вплетет фиалку нежную природа, —
 
Так он вошел в ее прекрасный сон.
 
А за окном — бушует непогода,
 
И медленно луна спустилась с небосвода.
 
 
37
 
 
Темно. Зернистый снег стучит в стекло.
 
«Нет, я не сон, мой ангел светлоокий!»
 
Темно. Метелью все заволокло.
 
«Да, ты не сон! Зачем же в путь далекий
 
Пустился ты? Кто так погряз в пороке,
 
Что нас оставил в комнате вдвоем?
 
Но знай, что покидаешь ты, жестокий,
 
Лишь горлинку с надломленным крылом, —
 
Тебя не прокляну… Но ты оставь мой дом!»
 
 
38
 
 
«О Маделина! Милая невеста!
 
Моих очей светлейшая звезда!
 
Я лишь затем проникнул в это место,
 
Чтоб стать твоим вассалом навсегда, —
 
Я пилигрим, и на пути сюда
 
Мне встретились тревоги и ненастья,
 
Но ничего из твоего гнезда,
 
Кроме тебя самой, не стану красть я, —
 
Молю, доверься мне — пред нами годы счастья!
 
 
39
 
 
Чу! Слышишь голос вьюги колдовской, —
 
Он нас зовет. Вставай, моя родная!
 
Заря близка, и день не за горой, —
 
Спеши за мной, сомнения не зная, —
 
Скорей, в дорогу! Братия хмельная
 
Не в силах ни подняться, ни взглянуть,
 
Над кружками рейнвейна засыпая.
 
Сквозь снег и вереск предстоит нам путь
 
На юг, где замок мой, где сможем отдохнуть».
 
 
40
 
 
И подчинилась Маделина. Скоро,
 
Превозмогая робость и испуг,
 
Она шагнула в темень коридора,
 
Хотя чудовищ видела вокруг.
 
За ней ступил ее влюбленный друг,
 
И в сумраке рассвета мутно-сером
 
Не доносился ни единый звук —
 
Лишь сквозняки скользили по шпалерам,
 
По вытканным на них галантным кавалерам.
 
 
41
 
 
Как призраки, в широкий темный зал
 
Они прошли к железным балюстрадам
 
У входа, где привратник мирно спал
 
С огромною пустой бутылкой рядом;
 
Он приподнялся и окинул взглядом
 
Свою хозяйку, снял с дверей замок,
 
Откинул цепь — и вот конец преградам:
 
Свирепый страж у двери снова лег,
 
И юная чета ступила за порог.
 
 
42
 
 
О, сотни лет, должно быть, пролетели, —
 
Следы влюбленных стерты, сметены…
 
В ту ночь барон метался по постели,
 
И всех его гостей душили сны:
 
Вампиры, черти, ведьмы, колдуны.
 
Анджела утром умерла от страха,
 
Над ней молитвы были прочтены…
 
Сто тысяч «Ave»  [459]не спасли монаха,
 
И он заснул навек средь ледяного праха.
 
 
 1819 
  
ИЗ ПОЭМЫ «ЭНДИМИОН»
 
  [460] 
  
«Прекрасное пленяет навсегда…»
 
 Перевод Б. Пастернака 
 
 
 
Прекрасное пленяет навсегда.
 
К нему не остываешь. Никогда
 
Не впасть ему в ничтожество. Все снова
 
Нас будет влечь к испытанному крову  [461]
 
С готовым ложем и здоровым сном.
 
И мы затем цветы в гирлянды вьем,
 
Чтоб привязаться больше к чернозему
 
Наперекор томленью и надлому
 
Высоких душ; унынью вопреки
 
И дикости, загнавшей в тупики
 
Исканья наши. Да, назло пороку
 
Луч красоты в одно мгновенье ока
 
Сгоняет с сердца тучи. Таковы
 
Луна и солнце, шелесты листвы,
 
Гурты овечьи, таковы нарциссы
 
В густой траве, так под прикрытьем мыса
 
Ручьи защиты ищут от жары.
 
И точно так рассыпаны дары
 
Лесной гвоздики на лесной поляне.
 
И таковы великие преданья
 
О славных мертвых  [462]первых дней земли,
 
Что мы детьми слыхали иль прочли.
 
 
 1817 
  
Гимн Пану
 
 Перевод Е. Витковского 
 
 
 
…и пел огромный хор:
 
«О ты, кто свой раскидистый шатер
 
Восставил на шершавые стволы
 
Над морем тишины и полумглы,
 
Цветов незримых и лесной прохлады;
 
Ты наблюдаешь, как гамадриады
 
Расчесывают влажные власы,
 
И бессловесно долгие часы
 
Внимаешь песне тростника в воде
 
В местах пустынных и злотворных, где
 
Плодится трубчатый болиголов,
 
И вспоминаешь, грустен и суров,
 
Как за Сирингой долго гнался ты
 
Сквозь травы и кусты,
 
Внемли тебе слагаемый пеан,
 
Великий Пан!
 
 
 
О ты, кому тревожно и влюбленно
 
Воркуют горлицы в листве зеленой,
 
Когда ступаешь ты через луга,
 
Что солнцем обрамляют берега
 
Твоих замшелых царств; кому несет
 
Смоковница с почтеньем каждый плод;
 
Кому любой обязан жизнью злак —
 
Цветущие бобы, пшеница, мак;
 
Кому в полях широких спозаранок
 
Возносятся напевы коноплянок
 
И для кого зеленый свой покров
 
Сплетают травы; крылья мотыльков
 
Тебя встречают праздничным нарядом, —
 
Так очутись же с нами рядом,
 
Как ветер, что над соснами возник, —
 
Божественный лесник!
 
 
 
О ты, кому, вольны и своенравны,
 
Спешат служить сатиры или фавны,
 
Чтоб зайца на опушке подстеречь,
 
От коршуна ягненка уберечь —
 
Поживу для прожорливой утробы;
 
Иль пастухов из сумрачной чащобы
 
Вернуть на им желанную тропу;
 
Иль, к берегу направивши стопу,
 
Ракушки собирать с прибрежных гряд,
 
Чтоб их кидать исподтишка в наяд
 
И за деревья прятаться в усмешке,
 
Когда они чернильные орешки
 
И шишки юных пихтовых дерев
 
Друг в друга целить станут, осмелев, —
 
Во имя эха над долиной дикой —
 
Явись, лесной владыка!
 
 
 
О ты, кто взмахи ножниц без конца
 
Считает, чтобы за овцой овца
 
Ушла остриженной, — ты, в рог трубящий,
 
Когда кабан, придя из темной чащи,
 
Пшеницу топчет, — ты, поля свои
 
Спасающий от бурь и спорыньи, —
 
Творитель звуков, что из-под земли
 
Доносятся на пустошах, вдали
 
Средь вересков лиловых угасая, —
 
Ты отворяешь двери, ужасая
 
Безмерным знаньем неземных пучин,
 
Дриопы славный сын,
 
Узри к тебе идущих без числа
 
С венками вкруг чела!
 
 
 
Останься необорною твердыней
 
Высоким душам, жаждущим пустыни,
 
Что в небо рвутся, в бесконечный путь,
 
Питая разум свой, — закваской будь,
 
Которая тупой земли скудель
 
Легко преобразует в колыбель, —
 
Будь символом величия природы,
 
Небесной твердью осенившей воды,
 
Стихией будь, летучею, воздушной, —
 
Не будь ничем иным! — И мы, послушно
 
Собравшись посреди лесных полян,
 
Тебе возносим радостный пеан, —
 
Внимай же хору голосов, звучащих
 
В твоих ликейских чащах!»