Поэзия Серебряного века (Сборник)
Из цикла “Стихи о Москве”9Красною кистьюРябина зажглась.Падали листья.Я родилась.Спорили сотниКолоколов.День был субботний:Иоанн Богослов.Мне и донынеХочется грызтьЖаркой рябиныГорькую кисть.Из цикла “Бессонница"10Вот опять окно,Где опять не спят.Может – пьют вино,Может – так сидят.Или просто – рукНе разнимут двое.В каждом доме, друг,Есть окно такое.Крик разлук и встреч —Ты, окно в ночи!Может – сотни свеч,Может – три свечи…Нет и нет умуМоему – покоя.И в моем домуЗавелось такое.Помолись, дружок, за бессонный дом,За окно с огнем!Две песни2Вчера еще в глаза глядел,А нынче – все косится в сторону!Вчера еще до птиц сидел, —Все жаворонки нынче – вороны!Я глупая, а ты умен,Живой, а я остолбенелая.О вопль женщин всех времен:“Мой милый, что тебе я сделала?!”И слезы ей – вода, и кровь —Вода, – в крови, в слезах умылася!Не мать, а мачеха – Любовь:Не ждите ни суда, ни милости.Увозят милых корабли,Уводит их дорога белая…И стон стоит вдоль всей земли:“Мой милый, что тебе я сделала?”Вчера еще – в ногах лежал!Равнял с Китайскою державою!Враз обе рученьки разжал, —Жизнь выпала – копейкой ржавою!Детоубийцей на судуСтою – немилая, несмелая.Я и в аду тебе скажу:“Мой милый, что тебе я сделала?”Спрошу я стул, спрошу кровать:“За что, за что терплю и бедствую?”“Отцеловал – колесовать:Другую целовать”, – ответствуют.Жить приучил в самом огне,Сам бросил – в степь заледенелую!Вот что ты, милый, сделал мне!Мой милый, что тебе – я сделала?Всё ведаю – не прекословь!Вновь зрячая – уж не любовница!Где отступается Любовь,Там подступает Смерть-садовница.Само – что дерево трясти! —В срок яблоко спадает спелое…– За всё, за всё меня прости,Мой милый, – что тебе я сделала!* * *Тоска по родине! ДавноРазоблаченная морока!Мне совершенно все равно —Где совершенно одинокойБыть, по каким камням домойБрести с кошелкою базарнойВ дом, и не знающий, что – мой,Как госпиталь или казарма.Мне все равно, каких средиЛиц – ощетиниваться пленнымЛьвом, из какой людской средыБыть вытесненной – непременно —В себя, в единоличье чувств.Камчатским медведём без льдины —Гд е не ужиться (и не тщусь!),Гд е унижаться – мне едино.Не обольщусь и языкомРодным, его призывом млечным.Мне безразлично – на какомНепонимаемой быть встречным!(Читателем, газетных тоннГлотателем, доильцем сплетен…)Двадцатого столетья – он,А я – до всякого столетья!Остолбеневши, как бревно,Оставшееся от аллеи,Мне все – равны, мне всё – равно,И, может быть, всего равнее —Роднее бывшее – всего.Все признаки с меня, все меты,Все даты – как рукой сняло:Душа, родившаяся – где-то.Так край меня не уберегМой, что и самый зоркий сыщикВдоль всей души, всей – поперек!Родимого пятна не сыщет!Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,И всё – равно, и всё – едино.Но если по дороге – кустВстает, особенно – рябина…О сборнике
Стихотворения, представленные на страницах данного сборника для иллюстрации творчества авторов, отражают их поэтическую манеру того периода, о котором идет речь в этой книге, а именно – Серебряного века. Для многих из них участие в том или ином течении было лишь этапом биографии, поэтической школой, творческой лабораторией, поиском своего пути в литературе. У некоторых поэтов со временем изменился не только стиль, но и мировоззрение, взгляд на окружающую действительность. Впрочем, изменилась и сама эпоха: новое время требовало “новых песен”. Поэтому было бы неверно представлять творческую биографию, например, Николая Заболоцкого в период его пребывания в стане обэриутов произведениями поэта, написанными в 1950-е годы. То же касается Пастернака, Луговского, Ахматовой, не говоря уже о Сельвинском, поэтическая манера которого поменялась самым кардинальным образом. Хотя имеется исключение: творчество Георгия Иванова, который в ранние годы еще не достиг той степени мастерства, которая отличала его поэзию в период эмиграции. Но поскольку он всю жизнь придерживался и развивал одно единственное поэтическое направление – акмеизм, в книге представлены наиболее значительные стихотворения Г. Иванова, написанные им в разные годы.