Витязь в тигровой шкуре(изд.1969 года)
Часть 22 из 49 Информация о книге
МОЛИТВА АВТАНДИЛА ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ
Он воззвал: «Великий боже, господин и царь вселенной,Воздающий по заслугам неразумной твари бренной,Повелитель горних стражей, свет души неизреченный,Укрепи во мне желанье послужить любви нетленной!Боже, царь земли и неба, ты словам моим внемли!Ты велел любить друг друга бедным жителям земли.Ныне я один страдаю от возлюбленной вдали.Не гаси любви, чтоб в сердце семена ее взошли!Боже, боже милосердный, ты один — моя основа!Не покинь меня в сраженье, не лиши в скитанье крова,Защити меня от бури и от дьявола ночного!Если я в живых останусь, послужу тебе я снова!»Помолившись, из столицы витязь выехал один.И, покинут Автандилом, горько плакал Шермадин.Он точил слезами камни и сжигал песок долин.Что слугу утешит в горе, если скрылся господин?РОСTEBAH УЗНАЕТ О ТАЙНОМ ОТЪЕЗДЕ АВТАНДИЛА
Вот рассказ о Ростеване, преисполненном печали:В этот вечер царь с царицей никого не принимали.Утром царь проснулся мрачный, очи молнии метали,И велел он, чтоб вазира во дворец к нему позвали.И когда вазир явился и потупился уныло,Царь сказал ему: «Не помню, что вчера со мною было!Не твое ли сообщенье сердце мне ожесточило,Если я тебя, вазира, поносил за Автандила?Что такое он задумал, рассердив меня с утра?Мудрость нам гласит: «Не ждите от рассерженных добра!»Да и ты не будь беспечным! Образумиться пора!Доложи теперь мне снова, что докладывал вчера».И вазир ему вторично рассказал об этом деле.Царь ему ответил кратко, гнев удерживая еле:«Пусть я буду иудеем, коль не спятил ты доселе!Не пытайся мне перечить: худо будет пустомеле!»Поспешил вазир к спаспету, и ему сказали слуги,Что хозяин их покинул и исчез из той округи.«Не пойду к царю я больше, — прошептал старик в испуге, —Пусть ему доложит смелый, я же в горе и недуге».Царь, вазира не дождавшись, снарядил за ним гонца,Но гонец не возвратился, разузнав про беглеца.И внезапная догадка потрясла царя-отца:«Тот, кого боялись сотни, верно, скрылся из дворца!»Государь, склонившись долу, погрузился в размышленьеИ рабу с тяжелым вздохом скоро отдал повеленье:«Пусть ко мне лукавец этот вновь придет для объясненья!»И когда вазир явился, стал он бледен от волненья.Был вазир угрюм и скучен. Царь спросил его нежданно:«Неужели наше солнце, как луна, непостоянно?»И вазир ему в испуге все поведал без обмана:«Не желая быть светилом, солнце скрылось средь тумана!»Услыхав, что витязь скрылся, горя царь не превозмог:«Неужели я навеки потерял тебя, сынок?»Рвал он волосы от горя, говорил ему в упрек:«Отчего ты, столп сиянья, ныне сгинул и поблек!Ты бродягою не станешь, если ты в ладах с собою,Но зачем ты, мой питомец, омрачил мой дом бедою?Ты меня оставил сирым и покинул сиротою…Для чего ж я так стремился постоянно быть с тобою!Не видать тебя мне больше, прискакавшего с охоты,Не видать, как ты с друзьями в мяч играешь без заботыНе услышать сладкий голос, улетающий в высоты…Для чего престол мне царский, коль уходишь от него тыТы от голода не сгинешь, где бы жить ни захотел,—Верный лук тебя прокормит и стальные жала стрел,Бог тебя спасет, быть может, положив беде предел,—Но, коль ты умрешь в дороге, кто оплачет мой удел?»Ко двору, внимая слухам, прибежала вся столица.Рвали волосы вельможи и свои терзали лица,Толковали меж собою: «Нам ли ныне веселиться,Если мы достойны мрака и не светит нам денница!»Увидав своих придворных, царь сказал им со слезами:«Уж не светит нам светило, это видите вы сами!Чем его мы прогневили? Как он мог расстаться с нами?Кто из вас теперь сумеет управлять его войсками?»Наконец иссякли слезы, и промолвил властелин:«Расскажите, как ушел он — с провожатым иль один?»В это время с завещаньем появился Шермадин,Безутешный, полный страха, ибо скрылся господин.Раб сказал: «В его покоях я нашел посланье это.Там осталась только челядь, провожавшая спаспета.Он один ушел в дорогу, связан узами обета.Царь, пошли меня на плаху, чтобы я не видел света!»Прочитавши завещанье, царь промолвил: «В этот годПусть не носят украшений ни дружина, ни народ.Пусть усердно молят бога толпы нищих и сирот,Чтобы он хранил скитальца от лишений и невзгод!»ВТОРОЙ ТАЙНЫЙ ОТЪЕЗД АВТАНДИЛА К ТАРИЭЛУ
Лик луны вдали от солнца полон дивного сиянья.Рядом с солнцем он сгорает, обречен на умиранье.Но без солнца вянет роза — беззащитное созданье.Так и мы в разлуке с милой умираем от страданья.Лишь теперь я продолжаю мой рассказ об Автандиле.Ехал он с кипящим сердцем, удержать тоску не в силе,Образ девы солнцеликой узнавал в дневном светиле,Отводя глаза от солнца, сеял слезы в изобилье.Иногда, позабываясь, слова он сказать не мог.Из очей, подобно Тигру, падал слез его поток.Оборачиваясь к дому, тосковал он, одинок,И не знал, куда несется без тропинок и дорог.«О любимая! — рыдал он. — Как в разлуке не томиться!Разум мой с тобой остался, и душа к тебе стремится!Жаждет взор мой изнемогший на тебя взглянуть, царица,Плохо сделает влюбленный, коль любви не подчинится!Где искать мне утешенья, как прожить до новой встречи?Уж давно б я закололся, чем вести такие речи,Но тебя сразит известье, что скончался я далече…Пусть же льются, словно реки, эти слезы человечьи!»И воззвал он к солнцу: «Солнце! Ночи солнечной сиянье!Ты есть образ всеблагого и его напоминанье!Не ему ли хор созвездий служит в бездне мирозданья?Примири меня с судьбою, не отринь мои рыданья!Ты, в котором виден образ созидателя вселенной,Помоги мне снять оковы, ибо я страдаю, пленный!Потеряв свои агаты, я ищу рубин бесценныйИ томлюсь один в разлуке, как когда-то с незабвенной!»Так молился он и таял, как горящая свеча,Но спешил на помощь другу, путь томительный влача.Ночью сравнивал он деву с блеском звездного луча,И беседовал он с небом, речи жаркие шепча.Божьим именем скиталец заклинал луну, взывая:«От тебя в сердцах миджнуров страсть пылает роковая!Дай же мне терпенье сердца, чтоб не тратил зря слова я,Чтобы лик, тебе подобный, вновь увидел, изнывая!»День его терзал и мучил, ночь несла ему отраду.Иногда, к реке спускаясь, он вдыхал ее прохладу.Слезный ток его кровавый был подобен водопаду.И, взнуздав коня поспешно, вновь скакал он до упаду.Стройный станом, как алоэ, плакал он, угрюм и дик,И, убив козу из лука, ел у скал береговых,И, насытясь, снова ехал, ибо грудь пронзал Марих,И твердил он: «Нет мне счастья без любимых роз моих!»Передать слова скитальца я уже не в силах ныне,—Как он жаловался звездам, как скитался по пустыне,Как сжигал слезами очи, как терзал себя в кручине…Наконец пещеры дэвов он заметил на чужбине.И Асмат, увидев гостя, вышла к витязю поспешно,И не знала, что ей делать, и рыдала безутешно.Витязь спешился и деву обнял горестно и нежно,—Люди радуются встрече — те, кто ждет ее прилежно.Автандил спросил у девы: «Где твой брат и господин?»Слезы девы покатились из агатовых стремнин.«Без тебя, — она сказала, — он не мог страдать один.Я не знаю, где он бродит средь ущелий и долин».Содрогнулся юный витязь, словно грудь копье пронзило:«О сестра, позор герою, коль его исчезла сила!Как он мог, нарушив слово, позабыть про Автандила?Для чего он мне поклялся, если трудно это было?Ведь и я терпел лишенья, изнывая от разлуки!Отчего ж он сумасбродом снова сделался от скуки?Как он смел нарушить клятву, если мы пожали руки?Мне ль, однако, удивляться, обреченному на муки!»Но ему сказала дева: «Витязь, ты, возможно, прав,Но не думай, мне внимая, будто мой угодлив нрав.Мог ли он, лишенный сердца, клятвы выполнить устав?А ведь он покончил с сердцем, счеты с жизнью оборвав!Сердце, разум и сознанье цепью связаны одною.Если сердце умирает, остальных берет с собою.Человек, лишенный сердца, жизнью брезгает земною.Ты еще не знаешь, витязь, каково ему, герою!Не застав в пещере друга, был ты вправе рассердиться,Я же толком не умею за миджнура заступиться:Говорить язык устанет, сердце в пепел обратится,—Рождена я, видно, в горе, чтобы с витязем томиться.Муки этого миджнура столь безмерно велики,Что страшатся даже камни, не стерпев его тоски.Слезы витязя могли бы затопить русло реки…Впрочем, все в чужих страданьях мы большие знатоки.Провожая Тариэла, я спросила на прощанье:«Что же делать Автандилу, коль приедет на свиданье?»Он ответил: «Пусть поищет, как искал когда-то ране,Далеко я не уеду, не нарушу обещанье.Я исполню эту клятву, хоть страдаю я жестоко.Буду ждать я, как ни тяжко, до назначенного срока.Коль найдет меня умершим, пусть схоронит недалеко,А найдет живым — дивится, ибо жизнь — мгновенье ока!»Скрылось солнце за горами для меня, и с этих порЯ горючими слезами орошаю камни гор,Как безумная, стенаю, проклинаю свой затвор,—Смерть и та меня забыла: вот он, божий приговор!Есть в Китае некий камень с мудрой надписью такою:«Кто друзей себе не ищет, тот враждует сам с собою».Ныне стал шафранным витязь, сходный с розой молодою.Поищи его, исполни то, что велено судьбою!»«Ты права, — ответил странник, — мне не нужно оправданья!Но не я ль, миджнур, миджнура не оставил без вниманья?Увидав источник жизни, прибежал к нему как лань я,Все поля вокруг обрыскал ради этого свиданья!Ту жемчужину, с которой сочетается кристалл,Я покинул, и на счастье уповать я перестал.Уезжая самовольно, я доверье потерял:Огорчил царя с царицей, недостойный их похвал.Господин мой воспитатель — государь весьма могучий.На меня его щедроты, словно снег, летят из тучи.Но ушел я, вероломный, все забыл в печали жгучей…Согрешив перед владыкой, уж не жду я жизни лучшей!Я для друга эти беды, о сестра, претерпеваю!Чтоб свое исполнить слово, по чужому езжу краю!Он же скрылся из пещеры — тот, по ком я умираю,И теперь, устав смертельно, я в тоске изнемогаю!Но оставим эти речи. Мешкать в поисках грешно.Сожаленья не изменят то, что минуло давно.Иль найду его, иль сам я с ним погибну заодно, —Богохульствовать не буду, если это суждено!»Не сказав ни слова больше, он помчался сквозь теснину,Пересек ручей и лесом устремился на равнину.Леденил холодный ветер розу, равную рубину,—«Никогда, — шептал он, — больше солнцеликой не покину.В чем мой грех, великий боже? — говорил он божеству. —Почему я не с друзьями, обездоленный, живу?О двоих зачем тоскую, вижу гибель наяву?Пусть же кровь моя, о боже, на мою падет главу!»