12 историй о любви

 Ромео 
 
 
А я стоять здесь буду,
 
Чтобы продлить забвение твое,
 
Забыв, что есть места другие в мире.
 
 
 Джульетта 
 
 
Почти уж утро, и желала б я,
 
Чтоб ты ушел – не дальше, впрочем, птички,
 
Которую, как узника в цепях,
 
На ниточке из шелка выпускает
 
Мальчишка-плут из рук своих и вновь
 
Ее к себе за эту нитку тянет,
 
Ревнуя к воле пленницу свою.
 
 
 Ромео 
 
 
Желал бы я твоею птичкой быть.
 
 
 Джульетта 
 
 
И я желала б этого, мой милый, —
 
Но ласками замучила б тебя.
 
Прощай, прощай; минуты расставанья
 
Исполнены столь сладкого страданья,
 
Что я тебе до самого утра
 
Готова бы желать спокойной ночи.
 
 
 (Уходит.) 
 Ромео 
 
 
Пусть крепкий сон глаза твои закроет,
 
В твоей груди пусть водворится мир.
 
О если б я был этим сном и миром!
 
Теперь пойду к духовному отцу,
 
Ему свое я счастие открою
 
И попрошу о помощи его.
 
 
 (Уходит.) 
  
Сцена III
 
 Келья монаха Лоренцо. 
 Входит Лоренцо. 
 Лоренцо 
 
 
С улыбкою на сумрачную ночь,
 
Пестря восток, глядят глаза денницы;
 
Пятнистый мрак, спеша, уходит прочь
 
От огненной Титана колесницы.
 
Покуда взор светила огневой
 
Не выглянул, чтоб встретить день приветом,
 
Покуда он еще росы ночной
 
Не осушил своим горячим светом, —
 
Должна моя корзина до краев
 
Наполниться, – мне нужно торопиться
 
Набрать в нее целительных цветов
 
И трав, где яд губительный таится.
 
Природа вся землею создана;
 
Земля для ней утроба и могила,
 
И много чад произвела она
 
И на своей груди затем вскормила.
 
В их качествах и свойствах много благ,
 
И чем-нибудь полезны все творенья;
 
Есть много сил в растениях, травах,
 
Все разное имеют назначенье.
 
Столь низкого нет в мире ничего,
 
Что б как-нибудь ко благу не служило,
 
Иль доброго настолько, чтоб его
 
Полезных свойств ничто не изменило.
 
Добро, порой, меняется в порок,
 
Есть иногда во зле благодеянье;
 
Вот, например, хоть этот бы цветок:
 
В нем есть и яд, и сила врачеванья.
 
В нем запах – жизнь, а сок в нем сильный яд,
 
Он чувства все и сердце убивает;
 
В травах и в нас два короля сидят:
 
Добро и зло; когда преобладает
 
Последнее, оно, как червь, грызет,
 
И от него растение умрет.
 
 
 Входит Ромео. 
 Ромео 
 
 
Отец мой, здравствуй.
 
 
 Лoренцо 
 
 
Benedicite!
 
Чей слышу я привет в столь ранний час?
 
Мой сын, что так поднялся спозаранку?
 
Должно быть, ты расстроен чем-нибудь.
 
У старика в глазах – всегда забота,
 
А где она, там вовсе не до сна;
 
Но там, где спать расположилась юность
 
Беспечная, там крепкий сон царит;
 
Поэтому, приход твой ранний служит
 
Порукой мне, что иль взволнован ты,
 
Иль в эту ночь в постель ты не ложился.
 
 
 Ромео 
 
 
Последнее верней – провел я время
 
Приятнее.
 
 
 Лоренцо 
 
 
Пусть Бог простит твой грех!
 
Ты ночь провел, должно быть, с Розалиной?
 
 
 Ромео 
 
 
Нет, мой отец; забыл я это имя
 
И горе то, что заключалось в нем.
 
 
 Лоренцо 
 
 
Но где ж ты был?
 
 
 Ромео 
 
 
Я пировал с врагами,
 
И рану мне внезапно там нанес
 
Один из них; он – тоже ранен мною,
 
И оба мы нуждаемся теперь
 
В твоем, отец, святом уврачеваньи.
 
В моей душе я злобы не ношу:
 
И за себя, и за врага прошу.
 
 
 Лоренцо 
 
 
Яснее сын, в загадках толку нет:
 
На них дают загадочный ответ.
 
 
 Ромео 
 
 
Так слушай. Я всем сердцем полюбил
 
Дочь старого синьора Капулетти,
 
Да и она мне сердце отдала.
 
Все слажено, и остается только
 
Тебе союз наш браком завершить.
 
Как, где, когда мы встретились, влюбились
 
И клятвами друг с другом обменялись —
 
Я расскажу об этом по пути;
 
Теперь же вот о чем тебя прошу я:
 
Чтоб повенчал сегодня же ты нас.
 
 
 Лоренцо 
 
 
Святой Франциск, какой переворот!
 
Ужели ты оставил Розалину,
 
Которую так горячо любил?
 
У молодых людей любовь не в сердце,
 
А лишь в глазах! Jesu Maria! сколько
 
На бледные вот эти щеки пролил
 
Ты горьких слез, и все из-за нее!
 
Как много ты растратил солной влаги
 
В приправу той нетронутой любви,
 
Которая тебе уж не по вкусу!
 
Еще пары твоих глубоких вздохов
 
Не высохли от солнечных лучей,
 
Еще твои отчаянные стоны
 
И до сих пор звучат в моих ушах,
 
Со щек твоих еще не смыты пятна
 
От прежних слез. Ромео, если был
 
Когда-нибудь ты сам собою, если
 
Ты горевал и горести твои
 
Посвящены все были Розалине,
 
То неужель так изменился ты?
 
Признайся, что правдиво изреченье:
 
Коль твердости в мужчинах нет, тогда
 
И женщинам простительно паденье.