12 историй о любви

 Синьора Капулетти 
 
 
Довольно уж об этом, перестань,
 
Пожалуйста.
 
 
 Кормилица 
 
 
Перестаю, синьора.
 
Но не могу от смеха удержаться,
 
Лишь вспомню – как, оставивши свой плач,
 
Она сказала «да», а ведь у ней
 
Большущая на лбу вскочила шишка —
 
Она ушиблась больно и навзрыд
 
Заплакала. Он говорит: «на личко
 
Упала ты, – когда же подрастешь,
 
То будешь падать навзничь. Так ли, Джуяя?»
 
Она сдержалась и сказала: «да».
 
 
 Джульетта 
 
 
Сдержись и ты, прошу тебя.
 
 
 Кормилица 
 
 
Ну, ладно.
 
Не буду больше. Бог тебя храни!
 
Из тех детей, которых я кормила,
 
Ты у меня была красивей всех.
 
Ах, если б мне твоей дождаться свадьбы.
 
 
 Синьора Капулетти 
 
 
Об этом вот предмете и хочу я
 
Поговорить. Джульетта, дочь, скажи мне,
 
Желаешь ли ты выйти замуж?
 
 
 Джульетта 
 
 
Мне
 
Не грезится об этой чести.
 
 
 Кормилица 
 
 
Чести!
 
Когда б не я кормилицей твоей
 
Единственной была, тогда б сказала,
 
Что разум ты всосала с молоком.
 
 
 Синьора Капулетти 
 
 
Ну, так теперь подумай о замужестве.
 
В Вероне есть почтенные синьоры,
 
Уж матери, которые моложе
 
Тебя, Джульетта; да и я сама
 
Давно была уж матерью в те лета,
 
В какие ты в девицах остаешься.
 
Вот дело в чем: граф молодой Парис
 
Твоей руки желает.
 
 
 Кормилица 
 
 
Ах, Джульетта,
 
Вот человек! такой-то человек,
 
Что равного нельзя найти на свете!
 
Картинка, воск!
 
 
 Синьора Капулетти 
 
 
В веронских цветниках
 
Цветка такого летом не бывает.
 
 
 Кормилица 
 
 
Да, истинно цветок, как есть цветок!
 
 
 Синьора Капулетти 
 
 
Что ж скажешь мне, Джульетта? Можешь ли
 
Ты полюбить его? У нас сегодня
 
На вечере увидишь ты Париса.
 
Внимательно прочти тогда всю книгу
 
Его лица, всмотрись в его черты,
 
Что вписаны рукою красоты,
 
И примечай – как все они согласны
 
Одна с другой; а если в чем неясны
 
Покажутся, его глаза прочтешь —
 
Тогда ты все неясное поймешь.
 
Для полноты той книги драгоценной,
 
Не связанной, обложка ей нужна
 
Так точно, как для рыбы глубина,
 
И красота наружная должна
 
Дать вид красе, от взоров сокровенной.
 
Для большинства становится ценней
 
Вся книга от богатства переплета;
 
Достоинства тут разделяют с ней,
 
В глазах толпы, застежки, позолота;
 
Так точно все, чем обладает граф,
 
Разделишь ты, в союзе с ним, нимало
 
Не потеряв того, чем обладала.
 
 
 Кормилица 
 
 
Не потеряв! прибыток тут один —
 
Ведь женщины толстеют от мужчин.
 
 
 Синьора Капулетти 
 
 
Ну, говори, Джульетта, поскорей,
 
Как, нравится тебе любовь Париса?
 
 
 Джульетта 
 
 
Я рассмотрю его, чтоб полюбить,
 
Когда любовь тем можно возбудить,
 
Причем, смотреть позволю я глазам,
 
Насколько лишь угодно это вам.
 
 
 Входит слуга. 
 Слуга 
Синьора, гости собрались, стол для ужина накрыт, вас ждут, спрашивают синьорину, кормилицу проклинают в буфетной. Суматоха страшная, я должен идти прислуживать. Ради Бога, идите скорее. (Уходит.)
 Синьора Капулетти 
 
 
Сейчас идем. – Джульетта, граф уж там!
 
 
 Кормилица 
 
 
Иди, мой свет, к твоим счастливым дням,
 
Ночей тебе счастливых я желаю.
 
 
 Уходят. 
  
Сцена IV
 
 Улица. 
 Входят Ромео, Меркуцио, Бенволио, несколько масок и слуг с факелами. 
 Ромео 
 
 
Сказать ли нам при входе что нибудь,
 
Иль просто так войти, без предисловий?
 
 
 Бенволио 
 
 
Они теперь не в моде; Купидон,
 
С повязкой на глазах, с татарским луком
 
Раскрашенным, пред нами не идет,
 
Пугая дам, как пугало воронье.
 
Не нужно никаких прологов нам
 
С запинками, подсказанных суфлером.
 
Пусть нас они считают, чем хотят;
 
Мы только в такт пройтися их заставим
 
Да и уйдем оттуда.
 
 
 Ромео 
 
 
Дайте факел —
 
Не до прыжков теперь мне; на душе
 
Так тяжело; нести я факел буду.
 
 
 Меркуцио 
 
 
Нет, милый мой, ты должен танцевать.
 
 
 Ромео 
 
 
Я не могу: вы в бальных башмаках,
 
На тоненьких подошвах; у меня же
 
Тоска лежит на сердце, как свинец;
 
Она меня приковывает к полу,
 
Я двинуться не в силах.
 
 
 Меркуцио 
 
 
Ты влюблен —
 
Ну так займи ты крылья у Амура
 
И воспари высоко над землей.