Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

1985 г.
 
ПРОКУРОРСКИЙ РОМАН
 
1.
Над Москвой сгущался сумрак ночи,
А в домах, как в плитках домино,
Посреди оконных многоточий
Затерялось скромное окно.
В том окне, как в корабельном трюме,
Наклонясь над кипой важных дел,
В голубом с нашивками костюме
Генеральный прокурор сидел.
Находясь в отчаянной запарке,
И в груди лелея боль и грусть,
Думал он о том, как олигархи
Обокрали горемыку-Русь.
Вытирая с шеи капли пота,
Кропотливо изучал он текст
Про секретный счет «Аэрофлота»
И про деньги фирмы «Мобитекс»,
И про банк под вывескою «АГРО»
С аббревиатурой «СБС»…
Если б так не мучила подагра,
Он бы выдал ордер на арест!
Заварив в стакане чаю на ночь,
Он достал из банки леденец…
- Ах, какой шельмец, Парис Абрамыч, -
Прошептал он – Ах, какой шельмец!
Надо объявить мерзавца в розыск…
И едва родился этот клич,
Острый приступ остеохондроза
В организме ощутил Ильич.
- Боже мой, как неприятно это! –
Прошептал невольно он, и вдруг
Взгляд упал на старую газету
С неприметной рубрикой – «досуг».
- Что ж, пока спина не раскололась,
Сделаю массаж для позвонков…
- Слушаю! – ответил женский голос
После двух прерывистых гудков, –
Что вы говорите? Есть причина,
Чтобы к нам приехать поскорей?
Вам у нас понравится, мужчина:
Час досуга – девятьсот рублей.
С примененьем полного контакта
Профессиональных женских рук…
В общем, кроме полового акта –
Широчайший перечень услуг!
Современным способом «крест на крест»
Лечим даже остеохондроз…
- Хорошо, записываю адрес,
Девять сотен – это не вопрос! –
Произнес он голосом суровым,
Думая о тяготах спины.
- Надо быть практически здоровым,
Чтобы бить грабителей страны!
И болезнь проклятую ругая,
Он набрал домашний номер свой:
- Ты ложись пораньше, дорогая,
Я не скоро возвращусь домой!
 
2.
Дверь открыла девушка в халате,
И, потупив от смущенья взор,
Еле слышно прошептала:
- Катя…
- Юра, - отозвался прокурор.
- Мамочки, какая же я дура!
Прям смутилась так, увидя вас…
Ради Бога, проходите, Юра,
Проходите в спальню, я сейчас!
Он прошел недлинным коридором,
Перед этим сняв свое пальто…
- Господи, не будь я прокурором,
Я бы мог подумать черт-те что!
Накопилась все-таки усталость…
Прокурор застыл:
- Едрёна мать!..
Перед ним, как море, простиралась
Гладкая широкая кровать,
У которой мягкая перина
Ослепляла свежей белизной.
- Здравствуйте, меня зовут Алина! –
Прозвучало за его спиной.
- Вы случайно, часом не из МУРа?
Вы так строго смотрите на нас?
- Нет, случайно, нет, я просто Юра,
Не из МУРа, я здесь в первый раз.
Сердце прокурорское забилось,
Бросив естество мужское в дрожь.
- Знаешь, Катя, я в него влюбилась,
Он на зайку, Катенька, похож!
- Да и я хочу его, Алина,
Прямо, как невеста – жениха,
Прямо, как Мария Магдалина
Перед совершением греха!
- Ладно, всё, с меня довольно, хватит! –
Прокурор поднял глаза и – ах! –
В тот же миг увидел ноги Кати
В тонких фильдеперсовых чулках.
Взгляд её был трепетней слезинки,
(Как сказал бы Александр Блок)
И четыре розовых резинки
К поясу тянулись от чулок.
Прокурор достал платок-сопливчик
И на волю выпустил соплю,
Но Алина расстегнула лифчик
И сказала:
- Я тебя люблю!
От таких негаданных пассажей
Прокурор занервничал:
- Друзья,
Я сюда приехал за массажем,
А любить мне вас никак нельзя!
Но на прокурора сверху глядя,
Взглядами небесной глубины,
Девушки сказали:
- Поздно, дядя!
Не канючь, расстегивай штаны!
 
3.
В это время в городе Париже,
К трубке прижимаясь головой,
В ресторане «Риц», слюною брызжа,
Тверезовский говорил с Москвой:
- Вы сумели подложить подлянку
Прокурору, чёрт вас побери?
Что, уже приехал на Полянку?
Что, разделся? Дальше говори!
Как там наши маленькие пчёлки?
Не хотят обратно на панель?
Молодцы, хорошие девчонки,
Я им привезу флакон «Шанель».
Пусть дадут служителю Фемиды
Для проглота собственных проблем,
Чтобы он забыл про «пирамиды»,
«АВВу», ГКО и «МММ»,
Чтоб запомнил фарисей-повеса,
Зарубив на собственной ноге,
Кто есть бывший секретарь совбеза
Бывших стран, входивших в СНГ!
Чтобы ордер о моем аресте
И еще возможно кой-кого
Находился в подходящем месте,
То есть, в унитазе у него!
В общем, выполняйте указанья,
Если что не так – поднимем хай.
Ну, Москва, целую, до свиданья,
Все, агыцин паровоз, лехайм!
Как мне все же край родимый дорог! –
Выдохнул он, трубку положив,
И оркестру заказав «семь сорок»,
Стал плясать под свой родной мотив.
И когда в порыве молодецком,
Он рванул рубаху на себе,
Гулким эхом на мосту Кузнецком
Жахнул взрыв у входа в ФСБ!