Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
НА ЛУННОМ БЕРЕГУ
«…сегодня продавщица кондитерской, завтра жена полкового командира, послезавтра сиделка Красного креста, а в промежутках – фарсовые актрисы, цирковые наездницы и гимназистки старших классов. Всё это в конце концов приелось, и минутами кажется неинтересным даже обладание королевой».
Анатолий Каменский, рассказ «Четыре».
На лунном берегу мы целовались –
В беседке, на безлюдном берегу,
А волны, что из звёздной тьмы рождались,
Бежали к нам и гасли на бегу.
Я был тогда восторженным и юным,
А ты была прелестна: вся дрожа,
Дарила губы мне в сиянье лунном,
Смеялась, шаловлива и свежа.
На веках у тебя мерцали блёстки,
А у меня кружилась голова –
Всё было внове, были мы подростки
И жаркие шептали мы слова.
И это всё – мы просто целовались.
И этим я был счастлив в те года!
Тебя я проводил – и мы расстались,
И больше не встречались никогда.
Я издали смотрел, как шла ты к маме,
Как мать твоя свою ругала дочь, -
А я, твоими пахнущий духами,
Ворочался, не мог заснуть в ту ночь.
Пришёл рассвет – я долго просыпался,
и в свете солнца, радостный, лежал…
С тех пор я очень много раз влюблялся
И многих женщин нежно обожал.
Но стало всё немножко приедаться –
Увы, и женщин чары, и луны…
А раньше так хотелось целоваться!
Так чувства были все обострены!
Душа – она ничуть не огрубела,
Но сгинуло куда-то волшебство,
И женщины пленительное тело
Люблю привычно я, узнав его.
Привык к тому, что люди – только люди,
Мир делится на женщин и мужчин,
И о любви, как о каком-то чуде,
Я не мечтаю – что искать причин?
Но вдруг пахнёт волшебными духами
И женщины поймаешь странный взгляд –
Опять земля качнётся под ногами,
Как с той подружкой, десять лет назад.
 
ПУНКТУАЛЬНОСТЬ
Я пунктуален неизменно.
Пусть было мне нехорошо,
Я должен выйти был на сцену –
Я встал, оделся и пошёл.
Да, с бодуна меня мотало,
И во дворе в сей поздний час
Овчарка на меня напала
И укусила пару раз!
Я дёрнулся, кривясь от боли,
И улицу перебежал –
Ногой овчарку отфутболил,
Но рядом тормоз завизжал:
Меня машина сбила, смяла,
Вдруг вылетев на тротуар,
Все кости мне переломала –
Настолько страшным был удар.
Водитель, матерясь ужасно,
Меня в машину затащил,
И мы на свет рванули красный –
Ох, в этом он переборщил.
Внезапно врезались мы в стену,
В машине взрыв раздался тут –
А ведь до выхода на сцену
Мне оставалось пять минут!
И я, как некий терминатор,
Восстал из дыма и огня,
И сделал шаг – но экскаватор,
Рыча, наехал на меня.
А я на сцену был обязан
Через минуту выходить!
Я вновь восстал, хоть был размазан
По мостовой, и во всю прыть
Сюда сквозь парк помчался с криком, –
Пусть ветки по лицу секут, -
И счётчик в голове затикал:
Осталось двадцать пять секунд.
Вот и ступеньки – хоть недаром
Я так спешил… Что за дела!
Меня здесь обварили варом,
И потекла по мне смола.
Я только заскрипел зубами
И дальше поволок себя,
Вертя руками и ногами,
Дверные ручки теребя.
Вдруг рухнул лист стекла, блистая,
И срезал голову мою –
Нет, так я точно опоздаю!
Вновь терминатором встаю,
Приладив голову обратно,
Решаю – это ничего,
Успеть – успею, вероятно…
Осталось пять секунд всего!
В порядок привожу мгновенно
Себя…Ура! Всё хорошо!
Я должен выйти был на сцену –
И я, как видите, пришёл.
 
ДЕЛЬТАПЛАН ИЛОНЫ
Прошлым летом мы с Симоной, взяв билеты до Херсона,
К морю Чёрному махнули, где я в клуб один вступил:
На изящном дельтаплане я слетал с крутого склона,
И над кромкою прибоя я парил, парил, парил…
В клубе дельтапланеристов как-то встретил я Илону –
Удивительно красивой эта девочка была!
Боже, я влюбился сразу, позабыв свою Симону,
Я кружился над Илоной в небе на манер орла.
И однажды утром с нею мы, как две большие птицы,
Понеслись на дельтапланах над волнами в небесах.
Как хотелось мне с Илоной в поцелуе страстном слиться –
Но мешала эта штука, рама скользкая, в руках.
Полетали и вернулись, и Илона вдруг спросила:
«Не сходить ли нам сегодня в ресторан? Ты очень мил…».
Помню, я тогда ответил: «Небо нас соединило!» –
И, клянусь, друзья, Илону страстно ночью ублажил.
…Уезжали мы с Симоной и разглядывали фотки,
что нащёлкали на море, сидя в поезде, смеясь.
Вдруг Симона показала фотокарточку красотки
И сказала мне серъёзно: «У тебя была с ней связь».
Я оправдываться начал: «Ах, Симона, что ты, крошка?» –
Но спустя минуту понял, что бессмысленно враньё,
И тогда ответил твёрдо: «Да, увлёкся я немножко,
Да, влюбился я в Илону – что ж, ты видела её».
Хлопнул дверью, вышел в тамбур, закурил там и подумал:
«Сколько в мире баб красивых! Страстью всех испепелю!
А ведь я б не отказался от Илоны и под дулом!
Но Симону ведь я тоже обожаю и люблю…
Ах, подруги наши – гири по рукам и по ногам нам,
Но порой мы всё ж взлетаем и парим, парим, парим!
Я хочу быть моногамным, не могу быть моногамным,
Как увижу я красоток – прям-таки бегу я к ним!».