Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
ТЫ ЗАБОЛЕЛА – ПУЛЬС ОСТАНОВИЛСЯ…
Ты заболела - пульс остановился, -
Лечил тебя какой-то коновал,
Я под твоими окнами молился,
Чтоб кризис поскорее миновал.
Зима блистала царственным нарядом,
Был город в эти дни похож на торт,
А я не мог побыть с тобою рядом -
Я был студент, я беден был и горд.
Мне не забыть, как вечером однажды
Ты подвела меня к своей maman:
«Вот юноша моей духовной жажды,
Всё остальное - розовый туман!».
Мамаша отвела тебя в сторонку
И по-французски стала укорять.
Тут я ушёл. Ты кинула вдогонку
Пленительное: «Милый, завтра в пять...».
Да, ты хотела лёгкого скандала,
Тебя, наверно, выпорол отец...
Но на катке ты вскоре вновь сияла,
И звёздный над тобой сиял венец.
О, как ты в поцелуе трепетала!
Как нравилось тебе изнемогать!
Ты к тайне тайн меня не подпускала,
Но позволяла грудь поцеловать.
И нежные девические груди
Пред зеркалом ты гладила потом...
И вдруг слегла в стремительной простуде -
И разделил нас чёрный водоем.
Вот вышел доктор. Вот остановился.
Вот снял пенсне. Неужто плачет он?
«Что с Катей, доктор ?» - он перекрестился
И молча протянул мне медальон.
«Что это?» - «Если вас она любила,
Вам лучше знать... Молитесь за неё», -
«Вы врёте, доктор!» - «Юноша! мой милый,
Мужайтесь! и - какое тут враньё...
Хотите слышать мненье человека,
Который знает суть добра и зла?
Пусть правда умерла в начале века,
Но Красота - сегодня умерла!» -
Сказал и растворился в полумраке...
Я выслушал с усмешкой этот вздор
И подмигнул случайному зеваке,
Который наш подслушал разговор.
Смутился и ушёл ночной прохожий,
А я сверкнул железным коготком,
И в книжечке, обшитой чёрной кожей,
Поставил крест на имени твоём.
Довольный неожиданным успехом,
Нарисовал в цветах и лентах гроб,
И прежде чем уйти, швырнул, со смехом
Твой медальон в серебряный сугроб.
 
МЕНЯ ТЫ ПЫЛКО ПОЛЮБИЛА…
Меня ты пылко полюбила,
Мечтала стать моей женой,
И часто розы мне дарила,
Встав на колени предо мной.
Мои ты целовала руки,
Шептала: «Милый, стань моим!», -
А я зевал с тобой от скуки,
Приветлив, но неумолим.
Меня домой ты провожала,
Несла тяжёлый мой портфель,
От хулиганов защищала,
Мечтая лечь в мою постель.
Тебе давал я обещанье
Любви твоей не забывать,
Но только в щёчку на прощанье
Себя давал поцеловать.
В подъезде часто ты смелела,
Стремилась дальше ты зайти,
Пощупать ты меня хотела,
Но я шипел: «Пусти, пусти!».
Тянулась ты ко мне руками,
Но от тебя я убегал,
«Давай останемся друзьями», -
тебе я сверху предлагал.
Ты уходила с горьким стоном,
Но не совсем, а лишь во двор -
Петь серенады под балконом
О том, что мой прекрасен взор.
Как я капризничал упрямо!
В кино меня ты позвала,
Я ж прокрутил тебе динамо,
В метро ты зря меня ждала.
Ты снова назначала встречи,
Мне покупала шоколад,
Я приходил порой на встречи
И делал вид, что очень рад.
Ты посвящала мне сонеты,
Меня поила в кабаках,
Дарила кольца мне, браслеты,
Порой носила на руках,
И что ж? Я поневоле сдался –
Сбылись, сбылись твои мечты,
Вдруг стоя я тебе отдался,
И ахнула от счастья ты.
И я сказал тебе: «Ну, ладно…
Теперь мы будем вместе, да?
Помучал я тебя изрядно,
Но ты мне нравилась всегда.
Наш брак с тобою – неизбежность,
Мы вскоре сдружимся вполне.
Твоя настойчивая нежность
Внушила уваженье мне.
Теперь ты за меня в ответе,
Ведь понял я, что, может быть,
Никто не сможет в целом свете
Меня так пылко полюбить».
 
ТЫ НАДРУГАЛАСЬ НАДО МНОЮ…
Ты надругалась надо мною
И заявила мне: «Ха-ха!
Не стану я твоей женою,
Найду другого жениха!
Я секса просто захотела.
От разных слышала я баб,
Что каждая тебя имела
И что на передок ты слаб.
Ты был мной резко обнаружен,
Мне быстро дал, как идиот.
А мне ведь муж такой не нужен,
Который бабам всем даёт.
Прощай и, слушай, вытри слёзы.
Пойду-ка я, махну стакан…».
Я лепетал: «А как же розы?
Выходит, это был обман?».
К себе в квартиру я пробрался,
А ты ушла с ухмылкой прочь.
Обманутый, я разрыдался,
В подушки плакал я всю ночь.
Сказали утром мама с папой:
«Ты что ж, сынок, позоришь нас?
Смотри в глаза! И в суп не капай
Слезами из бесстыжих глаз.
Все говорят, что ты гулящий,
Что ты не девственник уже,
Что с каждой дрянью завалящей
На нашем куришь этаже.
Кроме любви и модных тряпок,
О чём ты думаешь, дебил?» -
Взревел отец и, снявши тапок,
В меня им ловко запустил.
Я тут же из квартиры смылся,
Побрёл куда глаза глядят.
Зачем так папа рассердился?
Ну в чём же, в чём я виноват?
Сравню любовь с хрустальной чашей.
Зачем в любовь мою плевать?
Кто на двери железной нашей
Писал смолой: «Живёт здесь блядь»?
Не та ль, что хвалится подругам
Победой быстрой надо мной?
Теперь я убегу с испугом
От их компании хмельной.
И пусть они мне вслед гогочут,
И пусть подстилкою зовут,
Моё сердечко всё же хочет
Любовь дарить и там, и тут.
Но опозорен, смят и брошен,
Бреду один через пустырь.
Мне этот мир жестокий тошен,
Уйду я нынче в монастырь.
Средь позолоты и лампадок
Забудусь, успокоюсь я,
И станет дорог мне порядок
Расчисленного бытия.
Мне мудрые там скажут речи,
Мне поднесут Христову кровь,
И пусть оплакивают свечи
Мою разбитую любовь.
Пусть вспомнит злая та девчонка
Моё паденье, мой позор,
И то, как я смеялся звонко,
И светлый мой лучистый взор.