Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Мы плыли в лодочке подводной
На полюс Северный большой,
И капитана этой лодки
Я обожала всей душой.
Но он любил меня недолго,
Он скоро высадил меня
На полюс Северный огромный
Среди арктического дня.
Смотрю на снег, смотрю на льдины
И рыбку в проруби ловлю
И молодого капитана
Все так же искренне люблю.
Когда весна придет – не знаю,
Но все равно она придет,
И эта глыба ледяная
Меня по морю понесет.
Ах, глыба, глыба ледяная,
Плыви скорей в Москву-реку,
В Москве гуляет мой голубчик,
И я скажу ему:”Ку-ку”.
А капитановой шалаве
Я дам по морде от души.
Из-за нее меня покинул
Мой друг в арктической глуши.
Она его околдовала,
А он ни в чем не виноват.
Всегда такие проститутки
Дурачат грамотных ребят.
Таких шалав я предлагаю
Всегда казнить через расстрел,
Чтоб капитан подводной лодки
На них уж больше не смотрел.
 
* * *
Где это было – вряд ли я отвечу:
В толпе, в алкоголическом угаре
С тобой столкнувшись, я назначил встречу
И встретился назавтра в тихом баре.
В том баре всех твоя сразила внешность,
Ведь ты очаровать меня хотела
И юбку, открывавшую промежность,
Конечно же, недаром ты надела.
Но мне в уютном баре не сиделось –
Я водку поглощал с лицом бульдожьим.
Мне погулять по улицам хотелось,
Чтоб настроение поднять прохожим.
На улице я, будучи под газом,
Чтоб развлечение доставить даме,
Пел песни, открывал бутылки глазом,
Ругался матом, ссорился с ментами.
Ты попыталась юркнуть в подворотню,
Но я успел схватить тебя за платье
И попросил:”Побудь со мной сегодня,
Ведь в одиночку не люблю гулять я”.
Я утром в обезьяннике очнулся –
Я сидя спал, ты на скамье лежала.
Едва к тебе я робко прикоснулся,
Вскочила ты и дико завизжала:
“Спасите! Здесь маньяк со мною рядом!
Меня буравит он голодным взглядом
И осязает плоть мою тугую.
Пусть он уходит в камеру другую!”
Продемонстрировать свою свирепость
Милиция у нас всегда готова,
И обвинений явная нелепость
Нисколько не смутила часового.
Меня он выволок из-за решетки
И, колотя резиновой дубиной,
Сказал, что разговор у них короткий
С любой такой разнузданной скотиной.
Меня, красавца, короля бульваров,
Унизил неотесанный охранник
И парой заключительных ударов
Загнал меня обратно в обезьянник.
С тобой я деньги пропил до копейки
И вот в ответ с предательством столкнулся.
К тебе спиною сел я на скамейке,
Нахохлился, надулся и замкнулся.
Лишь в обезьяннике я понял, кто ты:
Тебе присущи дерзость и вульгарность,
И к развлеченьям даровым охота,
И вопиющая неблагодарность.
 
* * *
Вот девушка. Все в ней прекрасно,
Но что-то в ней все же не так.
Нервозность ее и стеснительность –
Ущербности явственный знак.
Ей шутки мужчин непонятны
И водку не любит она,
Не хочет ни с кем целоваться,
Не хочет гулять допоздна.
Все время она из компании
Стремится куда-то бежать.
Гармонии в ней не хватает,
И трудно ее уважать.
Но если мы волны радара
Направим на девушку ту,
То в центре ее организма
Покажет радар пустоту.
Та полость в конструкции женской
Оставлена вовсе не зря –
Ведь это особая втулка,
И ждет эта втулка штыря.
Не дело, коль в женском межножье
Подолгу живет пустота.
Там штырь помещаться обязан,
Входящий почти без люфта.
Самцы – инженеры природы,
Не терпят они пустоты,
И ходят мужчины за женщиной,
И ходят за кошкой коты.
Есть люди, что всякую втулку
Заполнят посредством штыря.
На стройке они – инженеры,
В постели они – ебаря.
А ежели штырь не сумеет
Заполнить весь женский проем,
То вызовут мастера Пепку
С его богатырским штырем.
Заклёпывать он предназначен
Любого отверстия ширь,
А значит, на всякую втулку
На сете находится штырь.
И ежели штырь подходящий
Однажды во втулку войдет,
То женского тела конструкция
Законченность вмиг обретет.
Возникнет сцепленье усилий,
Возникнет долбящий момент,
И замысел Бога откроется
Двум особям в этот момент.
И сцепка из двух организмов
Запустит свои мощностя
И будет всю ночь вырабатывать
Продукт под названьем “дитя”.