Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Я верую в черепословье:
На голове моей нарост
Был полон искренней любовью,
Пока я молод был и прост.
Я рос и видел, сколько злости
В сынах отеческой земли,
И оттого в моем наросте
Метаморфозы потекли.
Любовью вздутая подкожность,
Повсюду видя столько зла,
В дурную противоположность
Самой себе переросла.
Я в метрополитенной давке
В вагоне был один такой,
Кто в попки девушкам булавки
Вгонял недрогнувшей рукой.
Я из подземных электричек
В дурдом за это попадал
И там испуганных техничек
Наростом головным бодал,
Чтоб после и другим наростом
Боднуть их тоже кое-где…
Я стал порочности форпостом,
Оплотом зла в людской среде.
Нарост мой сделался огромен,
Сравнявшись с головою всей
И славясь всюду как феномен,
Непостижимый для врачей.
А все на самом деле просто:
Поскольку миром правит зло,
То содержимое нароста
Взопрело так и процвело.
И за день докторишек по сто,
Болтая обо мне взахлеб,
Стремятся к моему наросту
Приставить свой фонендоскоп.
И ненависть к фонендоскопу
Из шишки поступает в грудь,
Но нет булавки, чтобы в жопу
Всадить ее кому-нибудь.
Идет чванливый докторишка
С фонендоскопом на брюшке,
А мне приказывает шишка
Его ударить по башке.
 
* * *
Пора бы предъявить пизде
Ряд обоснованных претензий,
При этом подарить пизде
Букет развесистых гортензий.
Скажи с упреком ей:”Пизда,
Забыла ты былые годы –
Как мы играли в пароходы,
Как мы играли в поезда”.
Построй общение на том,
Что крайне романтичны пёзды –
Берут их за живое звезды
И серенады над прудом.
Подлец сумел обрисовать
Пизде весь этот мир как сказку,
А после начал, сбросив маску,
Свой толстый дрын в нее совать.
Пизда забылась, увлеклась,
Пизда немного оступилась.
Теперь досада в ней скопилась,
Ей хочется на все накласть.
Столкнувшись с пошлостью мужской,
Пизда от ностальгии страждет.
Она возвышенного жаждет
С неотпускающей тоской.
Спроси:”А помнишь ли, пизда,
О том, как в старших классах школы
Играли мы с тобой в уколы,
В бутылочку и в поезда?”
Пизде мечтается вернуть
Ту романтическую юность,
Когда могла ночная лунность
Пизду на подвиги толкнуть.
Пизда – вместилище мечты,
Она подспудно ждет поэта,
И если ты усвоишь это,
К пизде допущен будешь ты.
Для паровозиков твоих
Она откроет свой туннельчик,
И вы устроите бордельчик,
Бордельчик только для двоих.
 
* * *
Удрученный жизнью несложившейся
И ушами, что всегда болят,
Я, как мальчик, в чем-то провинившийся,
Отводил от встречных робкий взгляд.
Мне казалось, что неполноценности
На моем лице горит печать.
Перед господами современности
Я старался вежливо молчать.
Но хотя и стал подобьем тени я
И, подобно ей, всегда молчал,
Получал я часто оскорбления,
Деньги же я редко получал.
Я тогда работал на издательства,
А в награду я от них терпел
Волокиту, ложь и надувательство,–
Но потом решился и запел.
Я устал от образа молчальника
И решил его пересмотреть,
И теперь, завидевши начальника,
Я сейчас же начинаю петь.
Чтоб для обихода буржуинского
Стать важней, чем повар и шофэр,
Я развил в себе вокал Вертинского
И его изящество манер.
Да, буржуй сначала удивляется,
Но потом уж внемлет не дыша,
Ведь в моих романсах проявляется
Тонкая, ранимая душа.
Я пою, руками развожу я,
То шагну вперед, то отступлю,
И при этом в облике буржуя
Подмечать растроганность люблю.
То, что у буржуев новоявленных
Служит заменителем лица,
Сотрясается от слез подавленных
И глядит с любовью на певца.
Вы, товарищи, напрасно стонете
Под напором денежных проблем –
Сердце толстосума вы затронете
Пением и более ничем.