Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Хочу иному врезать по скуле,
Хочу другому проломить башку,
А третьего хочу узреть в петле,
Качающимся тихо на суку.
И никого не хочется обнять,
Похлопать по плечу, прижать к груди…
Любовь и Дружба могут изменять,
Но Злоба ждет с улыбкой впереди.
Мы за руки возьмемся крепко с ней
И побежим через цветущий луг,
Пинками награждая всех людей,
Торчащих в замешательстве вокруг.
На косогор поднимемся степной,
Где нас простор необозримый ждет,
И хныканье побитых за спиной
Картине мира пряность придает.
Село расположилось под горой,
В котором масса пищи для огня,
И выгон с гомонящей детворой,
Давно заслуживающей ремня.
Но Злоба нежно скажет: “Погоди,
Не надо о рутине в этот миг” –
И мы замрем, следя, как впереди
В закатных тучах солнце прячет лик.
И, обновившись за какой-то час,
Мы вспять пойдем по пойменным местам,
И пустятся бежать, завидев нас,
Бездельники, слонявшиеся там.
 
* * *
Когда я был в поре весенней,
То пошутить всегда умел,
Хотя к веселью побуждений
На самом деле не имел.
Себя я называл поэтом,
Беря девиц на абордаж,
Но я не знал, что в слове этом
Им слышалась пустая блажь.
Не мог склонить к интимной дружбе
Девиц мой неказистый вид,
Я мелкой сошкой был на службе,
Как автор не был знаменит.
Мне и доныне часто снятся
Тех лет обиды, стыд и страх,
Но я всё продолжал смеяться,
А скорбь выплескивал в стихах.
Теперь же я взнуздал камену,
Возвел свой личный пьедестал.
Теперь себе я знаю цену
И от хвалебных слов устал.
В стихах свою судьбину злую
Всегда вышучивала Русь –
В стихах смеясь напропалую,
Я в жизни лишь слегка кривлюсь.
В былые дни запас веселья,
Похоже, растранжирил я –
Не видят без хмельного зелья
Меня смеющимся друзья.
Теперь я сумрачен и грозен,
Себя я прежнего забыл –
Того, кто был в стихах серьезен,
Того, кто весел в жизни был.
 
* * *
Не надо огорчаться, если
Вы не решились мне помочь:
За мудрой книгой в мягком кресле
Я всё равно встречаю ночь.
При нынешней дороговизне
И сам я не могу понять,
Как прежнего уклада жизни
Мне удается не менять.
Как прежде, я питаюсь вволю,
Как прежде, знаю толк в еде,
Не избегаю алкоголя
И принят радостно везде.
Как прежде, я вниманьем дамским
И Музами согрет вполне,
И потому отказом хамским
Вам не нажить врага во мне.
Собой являя всю ничтожность
Двуногих жителей Земли,
Помочь имели вы возможность
И все-таки не помогли.
Но верьте: ваше отношенье
Меня ко гневу не склонит,
Поскольку право на решенье
Есть даже у мельчайших гнид.
Никто вас, право, не ругает,
Я без усилья вас пойму:
Меня забвение пугает,
А вам бессмертье ни к чему.
От Божьего распоряженья
Нам с вами не грозит урон:
Бессмертье – мне, а вам – забвенье,
Всё – по желанию сторон.
 
* * *
Прав очень много у людей,
А вот обязанностей нету.
Иной поет, как соловей,
Стараясь зашибить монету.
Уверен он в своих правах
Жить беззаботно и богато.
Я помогу ему в делах –
И сразу стану ближе брата.
Но если он деньгу зашиб,
В нем перемена наступает.
Меня, как ядовитый гриб,
Пинком он походя сшибает.
А также и других ребят,
Чтоб не дорвались до дележки.
На много верст вокруг стоят
Без шляпок тоненькие ножки.
А как, стервец, в глаза смотрел,
Являя верность и опаску!..
Когда ж маленько раздобрел,
То с наглым смехом сбросил маску.
Он ходит как бы в неглиже,
Являя всем свою измену,
И никому ничем уже
Он не обязан совершенно.
А что мы можем сделать с ним?
Ведь у него повсюду связи.
Без шляпок хмуро мы стоим –
Те, кто поднял его из грязи.
И эта истина стара,
Но к жизни вряд ли применима –
Что ради самого добра
Творить добро необходимо.
Вот так приносишь подлецу
Добра несчетные охапки,
Чтоб после в жизненном лесу
Торчать растерянно без шляпки.