Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * * (песня)
Что такое осень? Это осень.
Это просто осень, понимаешь?
Если спросишь: “Что такое осень, объясни?” –
Я отвечу: “Это просто осень”.
Что такое осень? Это осень.
Просто время осени настало.
Осень – это осень, ну когда же ты поймешь!
Это просто время, блин, такое.
Припев:
Осень. Где-то
Крик Шевчука.
Слушать это
Просто тоска.
Что такое осень? Это осень,
Осенью не зря она зовется,
Потому что осень наступает каждый год,
Каждый год осеннею порою.
Осень после лета наступает,
Длится до зимы она обычно.
Песню нашу мудрую прослушай до конца,
И тогда ты всё поймешь про осень.
Припев.
 
* * *
Когда мы видим, что пришло
На смену прежнего режима,
Мы лишь вдыхаем тяжело,
Решив, что жизнь непостижима.
Всего-то восемь лет прошло,
Но всё переменилось зримо:
Буржуй уже наел мурло,
Жируя на обломках Рима.
Народ же крайне исхудал –
Пытаясь голод притупить,
Он пьет отравленное пойло;
Да, он свободу повидал,
И, чтоб ее, как бред, забыть,
Он с радостью вернется в стойло.
 
* * *
Фанаберии мало в простом человеке,
Принести ему радость – нетрудное дело.
Можно жарить, к примеру, при нем чебуреки,
Чтобы корочка в масле кипящем твердела;
Чтоб ему улыбались гречанки и греки,
Чебурека ворочая плоское тело,
Чтоб сто грамм наливали ему как в аптеке,
Если б крепости винной душа захотела.
Человек о своих забывает невзгодах,
Погрузив в золотое пузцо чебурека
Полукружья зубов и обкапавшись соком.
Вспоминает он вдруг, что приехал на отдых,
Что обжорство естественно для человека,
Что нельзя натощак размышлять о высоком.
 
* * *
Мы научились молча умирать,
Поскольку знаем: спорить бесполезно,
И сколько просьб и доводов ни трать,
Нас всех пожрет одна и та же бездна.
Едва поймешь, как женщин покорять,
Едва доход польется полновесно,
Едва листы научишься марать,
Как станет всё бессмысленно и пресно.
Он близится, таинственный предел,
И не доделать неотложных дел,
Не подготовить скорбного прощанья.
Но пусть нежданно бьет последний час –
Достоинство останется при нас,
Коль мы сумеем сохранить молчанье.
 
* * *
Зря притязает на титло поэта
Тот, кто не в силах сочинить сонета.
Ведь только тот, кто знает ремесло,
Носить достоин славное титло.
Безрукий дурень отрицает это.
“Корпеть над формой – низко для поэта”, –
Твердит. Ему вместиться тяжело
В сонетных строчек строгое число.
Бездарность, хоть не в меру многословна,
К себе относится весьма любовно
И в перл возводит всякое вранье –
Хоть и дерьмо, а все-таки свое.
Дыши, поэт, размеренно и ровно,
Напрасный труд – оспоривать ее.
 
* * *
Желаниям толпы не угождать
И творчества не превращать в потеху,
Не устремляться к светскому успеху,
Достатка от труда не ожидать;
Своим усердьем вечно досаждать
Блистательным товарищам по цеху
И никого ни в чем не убеждать,
Но всё отдать на растерзанье смеху;
Не пропускать при этом никого
И даже мецената своего
Вышучивать весьма неосторожно,
А также тех, кто при больших деньгах;
Жить в нищете, однако не в долгах –
Всё это совершенно невозможно.
 
* * *
Служить во имя пропитанья –
Весьма прискорбная стезя.
Хозяин нам дает заданья,
И воспротивиться нельзя.
А коль не выполнил заданье –
Хозяин бесится, грозя
Лишить нас средств на пропитанье:
Негоже пешке злить ферзя.
С ним не поладить полюбовно –
Ложись костьми или уйди.
От страха я дышу неровно,
Стесненье чувствуя в груди.
А написал сонет – и словно
Уже все беды позади.
 
* * *
В двух шагах от меня есть кафе “У Володи”,
Где торчат до закрытья иные пьянчуги,
Так торчат в голове ноты модных мелодий
И наводят на мысль о тяжелом недуге.
Неотвязные, как малярийный плазмодий,
В голове они вертятся, как в центрифуге,
И у тех, кто старательно следует моде,
Пресекают к мышленью любые потуги.
Равнодушен я к моде, но вредные ноты
Всё равно, звуковые покинув приборы,
Залетают мне в мозг и жужжат там всё время.
Прикатить бы, товарищ, сюда пулеметы,
Композиторов этих поставить к забору
И под корень скосить всё их чертово семя.