Лейли и Меджнун

* * *
 
 
О ты, боец любви! Подай вина!
 
Печалью мне объявлена война.
 
 
 
Хмелея и смелея, — в правый бой
 
Помчусь я с обнаженной головой!
 
 
  
ГЛАВА XIV
 
 О том, как отец Лейли, поняв, что его ждет поражение, решает убить свою дочь, и тогда Меджнун, который увидел во сне это злодейское намерение, просит Науфаля прекратить войну 
 
 
Кто слoва своего копье метнул,
 
Калама так поводья повернул:
 
 
 
Тогда как жаждет Науфаль войны,
 
Его противники устрашены.
 
 
 
Отца Лейли отчаянье берет:
 
Он медленным увидел свой народ.
 
 
 
Решил: дождемся бед, а не побед, —
 
И воинов собрал он на совет,
 
 
 
И долго люди спорили о том,
 
Как прекратить войну, каким путем?
 
 
 
Но споры прекратил отец Лейли:
 
«Дни испытания теперь пришли!
 
 
 
Что будет, если недруг победит
 
И наше войско в бегство обратит,
 
 
 
И Науфаль, всесильный, как эмир,
 
Мою Лейли — мой светоч, мой кумир —
 
 
 
Захватит в плен? Скорбей тогда не счесть,
 
Погибнет наша слава, наша честь!
 
 
 
Нам умереть придется со стыда
 
Иль родину покинуть навсегда!
 
 
 
Я гак решил предотвратить беду:
 
Лейли я на рассвете приведу.
 
 
 
Иглой стрелы одежду ей сошью,
 
Нужна ей хна? Я кровь ее пролью,
 
 
 
На землю пальму тела повалю
 
И в землю ствол зарыть я повелю.
 
 
 
Хотя она свеча моих очей,
 
Цветущий сад она души моей,
 
 
 
Она — мне дочь, и потому хочу,
 
Чтоб ветер смерти погасил свечу,
 
 
 
Чтоб осень разорила этот сад,
 
Но только чтобы враг не знал услад!
 
 
 
Пусть уничтожу юную красу, —
 
Зато свою и вашу честь спасу!»
 
 
 
И воинов обрадовал глава,
 
Одобрили они его слова.
 
 
 
Но Науфаля рать была сильней:
 
Удача гордо реяла над ней.
 
 
* * *
 
 
Меджнуна жизнь похожа на туман,
 
То счастлив он, то горем обуян.
 
 
 
Как вспомнит о Лейли, о встрече с ней, —
 
Его чело становится ясней.
 
 
 
Поймет, чтo племени ее грозит, —
 
Смертельная тоска его пронзит.
 
 
 
Сочувствует другим тот, кто влюблен:
 
Великодушье — вот любви закон!
 
 
 
Он горем был подавлен, угнетен,
 
А счастье на глаза нагнало сон.
 
 
 
Он дивный образ увидал во сне.
 
Нет, девушку, подобную весне!
 
 
 
Не девушку, а кипарис! О нет:
 
Для солнца — страшной ревности предмет.
 
 
 
И меркнет луч луны в ее луче!
 
От головы до ног в шелку, в парче,
 
 
 
Касалась легкою стопой земли.
 
Меджнун узнал ее, свою Лейли!
 
 
 
Остановилась на пороге вдруг,
 
Поцеловала Кайса в ноги вдруг,
 
 
 
Склонилася, чтобы его поднять,
 
И сделала, чтобы его обнять,
 
 
 
Для шеи ожерелие из рук.
 
Сказала: «Верный друг! Нет, вечный друг!
 
 
 
Решил отец, а с ним и весь народ,
 
Убить меня, когда заря взойдет,
 
 
 
Чтоб солнце жизни скрылось за горой,
 
Чтоб стала кровь вечернею зарей,
 
 
 
Чтоб стала кровь вечернею зарей,
 
Чтоб я нашла жилище под землей.
 
 
 
Мой друг! Судьбу мою благослови!
 
Я раствориться жаждала в любви,
 
 
 
Искала я в любви небытия,
 
И вот исполнилась мечта моя!
 
 
 
Чего хотела, для чего жила,
 
К чему стремилась я — к тому пришла.
 
 
 
Пришла к своей любви, к твоей любви.
 
Прощай. Умру я завтра. Ты — живи».
 
 
 
Из глаз прекрасных слезы потекли,
 
И спящего покинула Лейли.
 
 
 
Издал безумец исступленный стон,
 
И сразу всех людей оставил сон.
 
 
 
Стонал он и рыдал в печали там,
 
А воины впотьмах кричали там:
 
 
 
«Что это значит? Нет ли здесь врага?»
 
Но к Науфалю быстро, как слуга,
 
 
 
Меджнун помчался, горестью гоним,
 
Поцеловал он землю перед ним,
 
 
 
Заговорил, — а страх застыл в глазах:
 
«О повергающий врага во прах!
 
 
 
Прошу тебя, — вложи свой меч в ножны.
 
Прошу тебя, — не продолжай войны.
 
 
 
Ведя войну, воюешь ты со мной,
 
В меня теперь вонзаешь меч стальной!
 
 
 
Лук ненависти вырони из рук:
 
Ты на меня направил этот лук!»
 
 
 
Был озадачен Науфаль весьма.
 
Подумал: Кайс опять сошел с ума?
 
 
 
Расспрашивать страдальца начал он,
 
И рассказал Меджнун свой вещий сон.
 
 
 
И выслушал страдальца Науфаль,
 
И погрузился в долгую печаль.
 
 
 
И понял он: правдив Меджнун во всем,
 
Он просветлен правдивым, вещим сном.
 
 
 
Меджнун — прозрачный ключ с прозрачным дном,
 
Он зеркало: мир отразился в нем.
 
 
 
Но, всматриваясь в эту чистоту,
 
Увидим только правды красоту!..
 
 
 
Когда пришла аравитянка-ночь,
 
Семью младенцев-звезд отбросив прочь,
 
 
 
Когда расставил юрты звезд, как встарь,
 
На синем поле тюрков государь, —
 
 
 
О сне Меджнуна, молнии быстрей,
 
Распространилась весть среди людей.
 
 
 
Одобрил весь народ его слова:
 
«Уйдем назад, пока Лейли жива!»
 
 
 
И с войском удалился Науфаль,
 
А Кайс помчал коня в степную даль…
 
 
 
О голос неба, ты меня призвал,
 
Достоин ты бесчисленных похвал:
 
 
 
Рабу — счастливую мне долю дал!
 
О, лучше бы, прогнав, мне волю дал…