Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания
Часть 6 из 145 Информация о книге
ТАШКЕНТСКИЙ ДВОРИК
В цветы заползают тяжелые пчелы.Как перышко, тополь ушел в высоту.Какой-нибудь прутик, корзиночно-голый,Торчит, чуть заметный, а тоже в цвету.И маки на плоских на глиняных крышахЦветут, будто нету им места милей,И смотрят, смеясь, из-под ног у мальчишек,Как по небу реет и мечется змей.«Мне до?роги асфальты матовые…»
Мне до?роги асфальты матовыеИ неба злая белизна,Когда Москву до слез прохватываетСтекающая с крыш весна.Еще чуть брезжит вышина,И чужды ей аэростаты.А в жизни все еще война,И рядом с ней идет весна,И обе молча, как солдаты.И все еще не дни, но даты,Затишье, но не тишина.«Мальчишки, выскочив из школ…»
Мальчишки, выскочив из школ,Звенят и скачут, как капели.И каждый, сам себе щегол,Свои высвистывает трели.И в птичьем гаме детворыЗа лодочками из корыВесна плывет по всем ручьям,Во все леса, во все дворы,И раскричавшимся грачамОткрылись рыхлые миры —Из снега вылезшие грядки,Земли чернеющие складки,Где им готовятся пиры.«Круговая порука берез…»
Круговая порука берез,И пронзительный отблеск небес,И нависший под тяжестью гнездЛиловатый, отчетливый лес.«Переливаются и розовеют полосы…»
Переливаются и розовеют полосыСнегов играющих. Настала их пора.И словно ото всех деревьев по лесуОтскакивает эхо топора.ПОДМОСКОВЬЕ
Здесь начинается МоскваС оврагов и грачей,С кудрявой ивы у мостка,С приезжих москвичей,С антенн, церквушек, облаков,Горчичной желтизны,Грохочущих грузовиковИ сельской тишины.«О этот день, до полуночи утренний!..»
О этот день, до полуночи утренний!Вышли на улицы всею Москвой.Можно ли было еще целомудреннейПо-деревенски встречать торжество!ДОЖДЬ С УТРА
Когда леса еще таятОцепененье ночи,Березы тучею стоят,Лиловые от почек.И облака белее дня,И чисты ветра струи,И зеленеют зеленяСквозь дымку дождевую.МАРТ
Опять сугробы выросли на крышах,И облака спускаются все ниже,И снегом вновь облеплены холмы,И вышли дети пробежать на лыжахВ последний день зимы.Я на крыльце, где мокрые ступени,Оттаивая, сохнут. Здесь весна.И горизонт чернеет в отдаленье,Чуть дышащим снежком прикрытые поленьяИ чуткая, живая тишина.ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ
Мне хочется тревоги и труда,Чтоб дни мои недаром проходили,Чтоб мужество стремлений и усилийМеня не покидало никогда,Чтоб стали настоящие преградыПередо мною, на моем пути,Чтоб мелкие обиды и досадыОкрепнувшей душой перерасти,И чтоб не растворялся день любойВ бессильном, смутном сне воспоминанья,Чтоб был он полон света и сознанья,Куда-то вел и что-то нес с собой,Чтоб жизнь моя, и мысль моя, и словоУпрямо и уверенно росли,Чтоб стать частицей разума людского,Творящего историю Земли.«На два дня расставшийся с Москвою…»
На два дня расставшийся с Москвою,Я иду по улице своей,По булыжной, устланной листвоюНизеньких калужских тополей.Слишком ненадолго отпуская,Ждет меня ревнивая Москва.Помогу отцу пилить дроваИ воды для мамы натаскаю.КУРГАН
В стекле точнейшем нивелираКурган повис верхушкой вниз.И, землекопы-ювелиры,Мы за раскопки принялись.Удерживая нетерпенье,Смутив вещей подземный сон,Пласты считая, как ступени,Сошли, как в погреб, в глубь времен.Браслеты. Кольца. Нож железный.Гранат, янтарь и сердолик.И женский образ бестелесныйИз праха темного возник.Не к нам, потомкам, снарядилиЕе в былые времена.С дарами, что лежат в могиле,К покойным предкам шла она.Не к нам… Но радужные бликиДля нас играют в серебре,Рассвет алеет в сердолике,Закат желтеет в янтаре.«Зачем вы из могилы тесной,Из тьмы родимой стариныВ ваш мир, чужой и неизвестный,Меня позвали, колдуны?»