Собрание сочинений. Т. 5

  
ПОЛЕТ    *  
 
 
 
           Если б, если б
 
Я был резвым соловьем
 
Или даже воробьем,
 
Не сидел бы в скучном кресле,
 
Сунул я б в карман пшено,
 
Крылья — врозь и за окно!
 
 
 
           Выше, выше
 
Полечу я, трепеща
 
И от радости пища,
 
Всех котов спугну на крыше.
 
На лету словлю жука,
 
Проглочу — и в облака.
 
 
 
           Зорко, зорко
 
Я б на наш квартал взглянул:
 
Наш отель, как детский стул,
 
Люди — мыши, площадь — корка,
 
А хозяйка у окна
 
Меньше пробки от вина.
 
 
 
           Ладно, ладно!
 
Сброшу вниз я башмачки,—
 
Пусть-ка хлопнут об очки
 
Англичанку у парадной…
 
Почему ее бульдог лег вчера на наш порог?
 
 
 
           Стыдно, стыдно…
 
Разве птица — крокодил?
 
Я не сброшу, пошутил,
 
Потому что мне обидно,
 
Потому что каждый раз
 
Он с меня не сводит глаз.
 
 
 
           Тише, тише…
 
Опускаюсь вниз к крыльцу,
 
Ветвь задела по лицу,
 
Мама в страхе жмется к нише.
 
Скину крылья, вытру лоб
 
И опять я мальчик Боб…
 
 
 <1925> 
 
  
ЧЕРЕПАХА    *  
 
 
 
Дядя Васенька в подарок черепаху мне принес:
 
Сбоку ножки, сзади хвостик, головенка без волос.
 
 
 
Я ее пощекотала, а она молчит, как пень.
 
Заползла, как жук, под ванну и сидит там целый день.
 
 
 
Я бисквиты ей совала, и морковку, и компот.
 
Не желает… Втянет шейку и закроет черный рот.
 
 
 
Три часа я сторожила, чтобы сунулась под дверь.
 
Не хочу такой игрушки! Скучный, глупый, гадкий зверь!..
 
 
 
Фокс наш тоже недоволен: удивился, задрожал:
 
Утюжок на куцых ножках? Ходит-бродит… Вот нахал!
 
 
 
Я взяла ее в кроватку, положила у плеча,—
 
Неуютно и противно, как кусочек кирпича…
 
 
 
Лишь одним я забавлялась: стала ножкой ей на щит,
 
А она молчит и терпит… Не вздыхает, не пищит.
 
 
 
Если в среду дядя Вася снова в гости к нам придет,
 
Не скажу ему ни слова, — все равно он не поймет,
 
 
 
Равнодушно-равнодушно сяду рядом на диван
 
И тихонько черепаху положу ему в карман.
 
 
 <1925> 
 
  
РЫБОЛОВЫ    *  
 
 
 
Я — к реке… За мной сестренка,
 
Неотвязная, как тень.
 
Мне поймать бы пескаренка,—
 
Буду счастлив целый день!
 
 
 
Поплавок запляшет в речке,
 
Проплывет знакомый гусь,
 
По воде пойдут колечки.
 
Я вздохну — и засмотрюсь.
 
 
 
У сестры — своя охота.
 
В камышах открыла ход…
 
Сядет молча у болота:
 
Окунет сачок и ждет.
 
 
 
Жук гудит, камыш вздыхает,
 
Ил, как мягкая кровать…
 
Третий день она мечтает
 
Головастика поймать!
 
 
 <1925> 
 
  
У ОКЕАНА    *  
 
 
 
В час лазурный утром рано
 
Посмотрите на Павлушку:
 
Он себе из океана
 
Смастерил игрушку…
 
Панталошки вмиг засучит,
 
Даст волне по мокрой шее,
 
Проведет в песке траншеи,—
 
Зонтик плавать учит.
 
И ничуть ему не жутко,
 
Если хлопнет вал в живот:
 
В трех шагах на горке будка,
 
В будке мама шьет капот.
 
Прибежит, пыхтя, мальчишка,
 
Нос, и лоб, и уши в пене…
 
Мама скажет: «Вот мартышка!»
 
И посадит на колени.
 
Мама шьет. Вдоль милых щек
 
Колыхаются сережки.
 
По песку то вверх, то вбок
 
Скачут беленькие блошки.
 
Дальний парус, — белый щит,
 
Вздулся пышно-пышно-пышно.
 
Океан-старик ворчит
 
           Еле слышно…
 
 
 <1925> 
 
  
В ЧАС ОТЛИВА    *  
 
 
 
Отлив. В каменистой ложбинке
 
Прудок океанской сапфирной воды.
 
Подводные веют былинки,
 
Полощутся космы зеленой густой бороды.
 
 
 
А дно, как игрушка:
 
Песок, черепашки, коралловый куст-баобаб,
 
Лилового камня горбушка
 
И маленький-маленький краб.
 
 
 
Ах, как он взметнулся! Двуногая тень на воде
 
Пришла и стоит!
 
Запрятался, бедный, в зеленой густой бороде,
 
Но лапка наружу торчит…
 
 
 
Не трону! Не бойся. Меня уже нет…
 
Краб выполз из темной беседки
 
И бросился жадно к несчастной креветке
 
Доканчивать свой океанский обед.
 
 
 <1925> 
 
  
ОКЕАНСКАЯ ЗАБАВА    *  
 
 
 
В часы отлива океан
 
Отходит тихо вдаль.
 
Блестит песчаный скат полян
 
И трав косматых шаль.
 
           Вдоль б  о розд влажного песка
 
           Дробятся в лужах облака.
 
У ног, куда глаза глядят,
 
Ползет в испуге краб.
 
Вода отхлынула назад,
 
И он совсем ослаб.
 
 
 
Перед подножьем маяка
 
Вдали чернеет мель:
 
Для устриц рыхлые бока
 
Прекрасная постель.
 
           Над темным рядом темный ряд,
 
           Вцепились гроздьями и спят…
 
И вот бредут, забрав мешки
 
И брызгами пыля,
 
Старушки, дети, старички
 
И даже… пуделя.
 
 
 
Конечно, пудель не ловец
 
И устриц он не ест,—
 
Он мчится вскачь в любой конец,
 
Пока не надоест…
 
           А люди, платье подобрав,
 
           Скребут ножами в гуще трав.
 
Ах, трудно устриц отдирать
 
С упрямых цепких скал!
 
Сынишку кротко учит мать,
 
Чтоб маленьких не брал.
 
 
 
Нагрелась мелкая вода.
 
Босым ногам тепло…
 
Под камнем ракушек гряда
 
И темное дупло.
 
           Баркас, склонивши набок стан,
 
           Лежит в песке, как будто пьян.
 
Конец забаве… Эй, народ,—
 
Назад за шагом шаг!
 
Уже по мачте вверх ползет
 
Зловещий черный флаг.
 
 
 
Песок водой заголубел
 
И здесь, и тут, и там…
 
Исподтишка, кудряв и бел,
 
Подкрался вал к ногам.
 
           Прилив, прилив! Вскипает гладь,
 
           Торопит в страхе сына мать.
 
И вот, мешками шевеля,
 
Дорогою прямой,
 
Старушки, дети, пуделя
 
Спешат к себе домой.
 
 
 <1925>